Ссылки для упрощенного доступа

Дина Сафина: Когда работа бесит, всё идет наперекосяк


Дина Сафина

В казанской творческой лаборатории "Угол" поставили пьесу Дины Сафиной "5 mm/h". Это самый короткий для аудитории 18+ спектакль сезона: длится 35 минут. Все это время его герои — молодые Он и Она — спокойно говорят о своих буднях: самочувствии, химиотерапии, соседях по больничной палате.

Лаконичный диалог людей, которым не повезло с диагнозами, похож своей простотой и силой на знаменитый эпиграф к набоковскому "Дару": "Дуб — дерево. Роза — цветок. Олень — животное. Воробей — птица. Россия — наше отечество. Смерть неизбежна" (Петр Смирновский, "Учебник русской грамматики", 1915 год).

"5 mm/h" — первый репертуарный спектакль в карьере Дины Сафиной (постановка режиссеров Ангелины Миграновой и Родиона Сабирова). Билеты на него расходятся очень быстро: похоже, это хит казанского театрального сезона. Кстати, на днях стало известно, что пьеса Дины вошла в короткий список конкурса новой драматургии "Ремарка"-2020. В апреле объявят лауреатов: помимо "5 mm/h" на победу претендуют еще 13 пьес русскоязычных авторов.

Дина, как появился текст "5 mm/h"?

— У меня болел папа, я ходила к нему в больницу — дежурить. Когда впервые попала в корпус химиотерапии, сразу почувствовала: ритм существования там совершенно другой. Замедленный, спокойный. Меня это поразило. Потом, в один из дней я просто вспомнила и тот корпус, и наши разговоры с папой. Села и написала пьесу.

За один день?

— Это было ночью. Написала за пару часов. Через неделю вернулась к тексту и стала его редактировать.

Как правильно читается это название — "5 mm/h"?

—​ "Пять миллиметров в час". И это ошибка: пьеса должна называться "Пять миллилитров в час" — с такой скоростью в тело больного человека поступает через капельницу лекарство, об этом говорят мои герои. Видимо, я промахнулась с клавишей, когда печатала заголовок, и не заметила опечатку. А потом исправлять было уже поздно.

— Это ведь не первая и не единственная ваша пьеса?

— Самую первую я написала в 2017 году — "Дух сомнения". В "Углу" прошла ее читка. Я тогда еще не понимала, как пьесы пишутся. Писала по наитию. "Дух…" попал в короткий список казанского драматургического конкурса "PRO/Движение". Не люблю сейчас этот текст. Он очень наивный.


— Дина, вы в Казани родились?

— В Казани я живу последние 16 лет. А родилась под Казанью — в селе Ходяшево, это недалеко от Свияжска. Там я прожила 14 лет. Закончила девятилетнюю школу и переехала в Казань. Уже здесь закончила 10 и 11 классы, параллельно училась на малом мехмате Казанского университета, а потом поступила на физфак университета.

— Вы — дипломированный физик?

— У меня мама, папа, старшая сестра — все физики. Я — астрофизик. Поступила в аспирантуру, но через три года ушла из науки. К тому времени я уже работала в Казани инженером, очень хорошо зарабатывала. Понимаете, астрономия — это наука, которой нужно заниматься буквально все время. По моей специальности — спектроскопии — это разумнее всего делать на Кавказе — в Карачаево-Черкессии, поселке Нижний Архыз. Там находится астрофизическая обсерватория российской Академии наук, где установлен самый большой телескоп страны.

— Вы там работали?

— Да. Писала курсовые, диплом. Обнаружила там синхротронную туманность.

— Это что-то типа научного открытия?

— Постараюсь объяснить. Я изучала вспышки сверхновых звезд. Это такое явление, когда звезда увеличивает свою яркость, а затем медленно потухает. Обычно такое наблюдают уже после взрыва, то есть, когда излучение дошло до Земли. Однажды был зафиксирован остаток вспышки сверхновой звезды, и надо было найти координаты, где она располагалась. Мой научный руководитель передал мне имеющиеся данные по той области неба, и я начала эту область изучать.

— Только по ночам работали?

— Когда идут наблюдательные сеты, астрономы практически не спят. С четырех вечера начинается подготовка к наблюдениям, как стемнеет — наблюдения, и они длятся до рассвета. Потом идет обработка данных… Обычно наблюдательный сет идет беспрерывно дня три-четыре.

— Что вам помогало не уснуть?

— Лучший способ мы с моим напарником придумали на одном из моих первых наблюдений: мы начали энергично танцевать. Чтобы тебя не вырубило, нужно двигаться, все просто.

— Дина, хочу вернуться к вашему открытию: эту синхротронную туманность до вас никто не видел, так получается?

— Никто не мог понять, что это. Грубо говоря, я просто установила, что это за "дефект". И стало понятно, что сверхновую звезду нужно искать не в этом месте, а немного дальше.

— Вы отдали астрофизике восемь лет. Это было взвешенное решение — уйти из науки?

— Думаю, да. В какой-то момент я отошла от звезд, стала более приземленной.

— Именно тогда в вашей жизни появилась творческая лаборатория "Угол"?

— Сначала появилось кино: я пошла в казанскую киношколу "Точка. Кино". Как я туда попала? Знакомый позвал сниматься в массовке фильма Сергея Яковлева. И после уже сам Яковлев позвал меня учиться к себе. То есть я пошла не в школу учиться, а к Сереже. Он учил меня режиссуре. Сам он окончил ВГИК, и занимается, в основном, документальным кино. Но та массовка, куда я пришла сниматься, была частью его первой игровой картины "Ира", и она, кажется, до сих пор в работе. Сережа сейчас не живет в России — переехал в Украину.

— А он ведь казанский парень?

— Да. Многие его знают по документальным фильмам "Аптека на Проломной", "Путина". По телеканалу "Культура" их часто показывают… После встречи с Сережей Яковлевым я поняла, что и в кино, и в театре хочу работать "за кулисами". Придумывать что-то самой мне интереснее. И нервы целее!

— Сейчас вас кормит работа инженером, я правильно понимаю?

— Нет. Я шесть лет проработала инженером-проектировщиком в крупной казанской компании, занимающейся интегральными системами безопасности. А потом ушла. Потому что почувствовала, что перестала учиться новому. Деградировать стала. Ну и не могу не отметить такой факт: проектантов там было — больше пятидесяти человек, и только трое из них — женщины.

Уровень зарплат на одной и той же позиции был в компании разным в зависимости от пола сотрудника

— Вы чувствовали дискриминацию?

— Я начала ощущать "стеклянный потолок". Это когда доходишь до какого-то определенного уровня в карьере, а никакого "дальше" в этой компании для тебя не предусмотрено. Об этом не принято говорить, но даже уровень зарплат на одной и той же позиции был в компании разным в зависимости от пола сотрудника. У мужчин зарплаты были больше. Но ушла я не из-за зарплаты. Мне просто стало неинтересно. Когда утром нет желания идти на работу, это для меня уже сигнал, что пора с такой работы уходить.

— А было, куда уходить?

— Да. Уже через день после увольнения меня взяли на испытательный срок в крупную it-компанию на позицию администратора баз данных.

— Выдержали испытания?

— Я получила от наблюдателей баллы намного выше среднего, могла продолжать карьеру в этой корпорации. Но все взвесила и написала эйчару: "Не только вы меня выбираете, но и я — вас. Я не хочу у вас работать". Меня не устраивала психологическая атмосфера в коллективе: начальники открыто заявляли, что подчиненные должны их бояться.

— Наверняка ваш отказ восприняли как наглость?

— Мне предложили взять отпуск на два месяца. И потом все же приступить к работе. Я, помню, улетела тогда в Барселону. А когда вернулась, только удостоверилась, что в этой компании работать не хочу. С той поры, а это уже три года, постоянного места работы у меня нет.

— Чем же вы зарабатываете на жизнь?

— Первые полтора года жила на свои накопления. Потом начала писать сценарии на заказ—- для театральных и кино-проектов. Полтора года назад стала сотрудничать, как режиссер, с анимационной студией Propellers. Мне очень нравится.

— Дина, а как вы пишете? Для вас это легкий процесс?

— По-разному. Если на заказ, то, бывает, мучительно идет процесс. А если пишешь то, что тебе нравится, что тебя волнует, то текст из тебя свободно льется. Потом, конечно, приходится долго с этими "потоками" работать: переписывать их, редактировать. Когда два года назад я училась в драматургической лаборатории у Вячеслава Дурненкова и писала пьесу "Припева нет", то переписывала ее шесть раз!

— Ее представляли в казанском "Углу" на читках лаборатории "PRO/log"-2018, я не могла на них попасть, к сожалению. Зато я видела и читку, и постановку пьесы "5 mm/h". Редкий случай: читка получилась такой удачной, что и зрители, и эксперты конкурса "PRO/Движение"-2019 просили режиссеров ничего не менять в этой работе и демонстрировать ее впредь — как спектакль.

— Так и получилось. Только световая партитура немного изменилась.

— И в пьесе, и в спектакле — открытый финал: герои говорят друг другу: "Иди". Потом гаснет свет и раздаются громыхающие звуки проносящегося где-то рядом поезда. Как вы это трактуете?

— Я очень люблю звуки. В моих пьесах крайне мало ремарок, и если они есть, то это, как правило, пояснения — какая музыка звучит фоном, какие раздаются шумы или звуки. В "Пяти миллиметрах" у меня каркает ворона, звонит телефон пару раз, шелестит сухая осенняя листва и проезжает поезд. Откуда он взялся, этот поезд? Химический корпус, где лечили моего папу, находится недалеко от железной дороги. Хорошо помню: когда мы с ним гуляли, всегда было слышно, как ездят поезда. Знаю, есть зрители, которые считают, что пьеса заканчивается трагедией: якобы герои бросаются под поезд. Это не так. Для меня этот поезд в пьесе — просто поезд. Сцена суицида не могла прийти в мою голову: я же писала о папе, а он считал суицид слабостью, никогда не одобрял.

— Кто был первым читателем этой пьесы?

— Я написала ее и сразу отправила на конкурс, никому не давала читать.

— А ваш папа — он тогда был жив?

— Когда писала, он был еще жив. Его не стало 5 декабря, а 8 декабря пьесу читали в "Углу". И для меня она совершенно по-другому прозвучала. Но теперь и навсегда эта пьеса для меня — память о папе.

На сцене
На сцене


— Складывается ощущение, что вы совершенно без истерик, очень мудро и мужественно переживали время его непростой болезни.

— У нас такая татарская классическая семья: о болезнях говорить и жаловаться на самочувствие — не принято. Болит что-то? Завяжи и лежи. Не ной. По врачам никто не ходил ("Само пройдет!"). Когда у папы обнаружили опухоль кишечника, было понятно без объяснений, что всем нам это нужно стойко пережить. То, что диагноз страшный, осознавалось не сразу. Да и не концентрировались мы на этом. Главным было — говорить с папой, поддержать его, поднять ему настроение. Помню, когда мне позвонила мама и сообщила, что папа в коме, я не поверила. И то, что он живет свои последние дни, для меня было до самого его конца не очевидно. Откуда-то была уверенность, что все еще наладится. Хотя мы спокойно говорили о смерти…

— Дина, сколько вам сейчас лет?

— Тридцать.

— Что самое лучшее в этом возрасте?

— Когда мне было 29, почти все друзья убеждали меня, что в 30 лет интересной жизни уже не будет. Это — неправда. Тридцать лет — возраст прекрасной зрелости: у тебя уже нет депрессивных настроений из-за каких-то мелочей, ты понимаешь, что мир — он не черный и не белый, он очень разный! А еще ты понимаешь, что любой человек — очень сложный: нельзя никого судить.

— Вам комфортно в Казани?

— Мне здесь хорошо. Этот город — мое место.

— Как вы со своим крутым астрофизическим образованием относитесь к астрологии?

— Плохо. Это лженаука. Я не верю в астрологию, она смешная и глупая.

— Какие сериалы, кино вам нравятся?

— Очень люблю фильм "Клуб "Завтрак" Джона Хьюза. Нравится "Беспокойная Анна" Хулио Медема. Если говорить про любимые сериалы, то это — первый сезон немецкого сериала "Тьма".

— Можете представить, какой вы станете через десять лет?

— Может, я уеду из России. В Китай, например. Я была в этой стране в прошлом году и поймала себя на мысли: а не поехать ли мне сюда пожить и поработать? Думаю об этом часто. Да, в Китае мне было хорошо. В Испании мне всегда хорошо. Мне кажется, испанцы россиянам очень близки, мы похожи.

— Что, по-вашему, нужно делать, чтобы не сойти с ума?

— Заниматься тем, что тебе нравится. Потому что когда работа бесит, все идет наперекосяк. Еще очень важно не общаться с неэтичными людьми — ну, например, с теми, кому страшно любопытно, собираешься ли ты замуж и почему у тебя все еще нет детей.

— "Часики тикают" — говорят такие люди.

— "У меня электронные!" — отвечаю я им.

Бойтесь равнодушия — оно убивает. Хотите сообщить новость или связаться нами? Пишите нам в WhatsApp. А еще подписывайтесь на наш канал в Telegram.

Комментарии (2)

Комментирование закрыто. Если вы хотите оставить комментарий к этой статье, напишите нам на idelreal@rferl.org

XS
SM
MD
LG