Ссылки для упрощенного доступа

Книга с досадными упущениями


"Idel.Реалии" обратились к чебоксарскому историку и общественному деятелю Сергею Щербакову с просьбой оценить новую монографию "Чуваши".

Появление обобщающей монографии по истории и культуре чувашского народа нужно приветствовать и поблагодарить коллектив авторов за работу. Положительных слов по всей книге можно сказать много, но меня попросили сделать отзыв по той теме, в которой являюсь дипломированным специалистом, а именно по вопросу образования Чувашской автономии и государственности в начале ХХ века.

Этому вопросу посвящен раздел "Формирование национально-государственной автономии" на с. 66-73, а также конец раздела "Социально-экономическое развитие и этническая консолидация (XIX – начало ХХ века)" на с. 55-57. Автором этих разделов является доктор исторических наук В.П. Иванов, признанный специалист в области этнографии и диаспорного расселения чувашей по России. Написано компактно, в них немного фактического материала и много обобщений. Это позволяет рассмотреть работу с концептуальной стороны.

Учитель истории о монографии "Чуваши": Не все золото, что блестит

Если коротко охарактеризовать, то видно, что указанные разделы подготовлены сторонником концептуального подхода, который сформировался в Чувашии в годы перестройки, то есть в 1990-е годы. Напомним, согласно ему лидеры и деятели чувашского движения в начале ХХ века были на догоняющих русских, татар и башкир идеологических позициях, проявляли нерешительность, интеллектуальную неполноценность и не понимали своего счастья, которое им предлагала Советская власть и лично В.И. Ленин. Только в 1921 году они "сообразили" и стали выстраивать свою автономию "правильно" и на общих основаниях.

Чувашские лидеры зачастую были на передовой, с легкостью обгоняя временами мусульманское движение

Это, кстати, сильно отличается от подхода советского времени, так как в то время трактовалось, что с 1917 по 1920 год было сильное противостояние антисоветских чувашских правых эсеров — "белогвардейцев-учредиловцев". В своей "постперестроечной" концепции мы исходим из того, что мощное противостояние (в первую очередь интеллектуальное) происходило, но линия фронта проходила не по классовым границам, и даже не в отношении к Советской власти. Она шла по форме будущей автономизации народов Волжско-Уральского региона: чувашские деятели были принципиальными (вплоть до 1921 года) последователями культурной (экстерриториальной) автономии. Война эта была серьёзна, так как такой тип автономиизации Ленин, как известно, именовал "утонченно-националистической" и "буржуазной". Причем в этой борьбе чувашские лидеры зачастую были на передовой, с легкостью обгоняя временами мусульманское движение, которое пользовалось всемерной поддержкой Ленина и Сталина. В этом противостоянии у Ленина и Сталина "выцарапывали" право на самоопределение, весной 1918 года культурную автономию, а затем чуваши вынуждены были смириться летом 1920 года и получить "маленькую" чувашскую территориальную автономию.

Сергей Щербаков
Сергей Щербаков

Однако сейчас тема не о концепциях, а о том, как вопрос становления автономии чувашского народа отображен в рецензируемой книге. Как уже говорил, автор остался на позиции, "проторенной" в конце прошлого столетия, о чем сильно сожалею. Думается, она ведет в исторический тупик, являясь тормозом прогрессивного развития чувашского народа в веке нынешнем... Понимаю, что автор имеет право на свою позицию, но давайте посмотрим, как это соотносится с источниковой базой и исторической научной литературой, которая имеется на сегодняшний день.

В начале книги сообщается, что в монографию "вошли результаты новейших исследований по вопросам … социально-политической истории" (с. 4). В указанных местах обнаружил ссылки на таких исследователей, как А. Каппелер, А.В. Изоркин, Т.В. Немцева и В.П. Иванов. Самое позднее издание их работ датируется 2002 годом. Стоит заметить, что в монографии "Чуваши" 2017 года раздел о национально-государственном строительстве представляет собой редакторски сокращенную версию из книги "Чуваши: история и культура" 2009 года, что говорит о степени новизны использованных исследований. Однако известно, что за последние 15 лет над темой образования Чувашской автономии плодотворно трудились такие специалисты в этом вопросе, как доктор исторических наук Е.К. Минеева, кандидат исторических наук В.Н. Клементьев и собственно я, кандидат исторических наук С.В. Щербаков. Упоминаний об этих работах нет даже в списке использованной литературы. По-видимому, автор данного раздела счёл достаточными изыскания до 2002 года и остановился на них. Хорошо, давайте посмотрим какие выводы сделал автор монографии, а также насколько работы использованных авторов отвечают имеющимся знаниям по данному вопросу.

Чувашам суждено "слиться с русским народом"

Коллективная монография "Чуваши" позиционируется как обобщающая работа по истории и культуре чувашского народа. Своего рода краткая визитная карточка для тех, кто хочет получить целостное представление по данному вопросу. Думаю, что читатель, который желает узнать об истории национально-государственного строительства Чувашии, хотел бы знать, что из себя представляла чувашская и российская общественно-политическая мысль до образования автономии, чего хотели лидеры чувашского движения и чего, собственно говоря, добились. Какой ответ дается в книге, я уже выше озвучил и нахожу его неудовлетворительным. С концептуальной схемой, что у чувашей, якобы, до 1917 года не было внятной программы действий и только общероссийские и региональные процессы дали "надежду на национальное освобождение", категорически не согласен. Этой теме посвящено мое диссертационное исследование в 2010-2012 годах, опубликованы десятки научных статей и монографии. Мог бы дискуссировать много и на конкретном материале, но это займет десятки страниц. Так что сейчас придётся ограничиться отдельными спорными эпизодами в рецензируемой книге. Давайте на них посмотрим.

Начиная тему о чувашском движении в начале ХХ века, автор на с. 55 пишет следующее: "Образованные чуваши считали, что у чувашей нет будущего". В качестве примера приводит строки из письма И.Я. Яковлева 1914 года, где он пишет о том, что чувашам суждено "слиться с русским народом". Личность Яковлева, конечно, многогранная, но вопрос: а как же его успешная 50-летнаяя деятельность на развитие чувашского народа? Это разве не показатель его веры в народ? Он делал это, зная, что ничего не получится? Потом вот ещё: а как же сотня чувашей до 1914 года, получивших высшее образование, такие как Г.Ф. Алюнов, С.Н. Николаев, Г.И. Комиссаров и многие другие? Они не только не были согласны с таким тезисом, но прилагали максимум усилий, чтобы у чувашей было будущее! Далее автор на той же странице приводит ещё одно "доказательство" бесперспективности чувашей от имени священника Д.Ф. Филимонова. Удивительно, но его цитата 1906 года говорит на самом деле об обратном! Что он как раз и верит в них и предлагает конкретные задачи, дабы развивать "чувашское дело". Тогда на чём основан вывод автора, что "образованные чуваши" не верили в чувашей?

Желание исследователя выстроить все эти народы под одну гребенку не отвечает историческим реалиям

Необъективным считаем утверждение автора, что весной 1917 года для чувашей, марийцев, удмуртов, мордвы, коми и кряшен "удовлетворявшей всех формой объединения" стало Общество мелких народностей Поволжья (с. 56). Тогда почему же эти народы сразу же после съезда разделились на отдельные национальные съезды и шли отдельно, только изредка собираясь в экстренных случаях? Также известно, что ни Общество, ни впоследствии Союз мелких народностей не играли значительной роли в судьбах этих народов. Желание исследователя выстроить все эти народы под одну гребенку не отвечает историческим реалиям. Так, например, лидеры марийцев и удмуртов в своем большинстве стремились к территориальной (политической) автономии, а чувашские к экстерриториальной (культурной).

Искажённо отражено в монографии решение съезда этого Общества в мае 1917 года на той же странице. Тенденциозно говорится, что, якобы, левое крыло чувашского национального движения в 1917 году, состоящее из солдат и матросов, "придерживались большевистских идей" (с. 57). В левом чувашском движении в то время не было большевиков, а заправляли там левые эсеры, что является большой разницей. Кстати, а как чувашские офицеры? Д.П. Петров-Юман писал, что их было порядка тысячи. Они принимали значительное участие в национальных делах среди военнослужащих. О них в монографии ничего не сказано.

Под понятием самоопределения народов чувашами понималось главным образом свобода использования родного языка. И всё?

На с. 66 автор отмечает "двойственность, колебания и непоследовательность позиции лидеров чувашского национального движения при выработке национального самоуправления, выразившегося, в частности, в желании ограничиться созданием экстерриториальной (национально-культурной) автономии для чувашей всей России". Двойственность в чём? Колебания между чем? Непоследовательность в чём? Об этом ничего не говорится. Полагаю, что, скорее всего, здесь идёт речь между стремлением к чувашской территориальной или экстерриториальной автономии. Необходимо сказать, что в 1917-1920 годах среди чувашских деятелей колебаний между этими двумя формами автономизации не было. Практически все были сторонниками культурной (экстерриториальной) автономии. Документально зафиксировано свидетельство, что только один (!) депутат Чистопольского уезда В. Абрамов-Иревли на чувашском военном съезде в январе 1918 года выступил за территориальную автономию. Разве тут можно говорить о двойственности и непоследовательности? У сотен других деятелей за эти годы никаких сомнений не зафиксировано, напротив — твёрдая решимость отстаивать идеалы культурной автономии.

Вот такой ещё вопрос: а что под термином "культурная автономия" автор понимает? Таких пояснений нет. На с. 56, однако, говорит, что под понятием самоопределения народов чувашами понималось главным образом свобода использования родного языка. И всё? А как же национально-пропорциональное представительство в органах власти, отчисление пропорциональной части государственного бюджета на национальные нужды? Это такие незначительные требования чувашских лидеров в 1917-1920 годах, что о них даже не стоило упоминать?

Автор не особо видит разницу между рабоче-крестьянским съездом июня 1918 года и чувашским военным съездом

На с. 68 автор делает серьёзный ляп, когда описывает решения Общечувашского рабоче-крестьянского съезда в июне 1918 года, когда внезапно называет его "военным". Скорее всего, это произошло случайно. Оговорился, бывает. Но в монографии 2009 года такого ляпа не было (с. 130). Он появился в 2017 году. Это и есть новейшие исследования? Полагаю, что автор, который пишет свои работы на основе исторической литературы и не изучал самостоятельно источники во всём их многообразии, просто не особо видит разницу между рабоче-крестьянским съездом июня 1918 года и чувашским военным съездом, который проходил в январе того же года. Как бы то ни было, такие ошибки снижают качество академического монографического исследования.

Затрудняюсь корректно охарактеризовать такой момент на с. 68, когда автор приводит цитату Д.П. Петрова-Юмана. В ней говорится, что в 1920 году Юман, якобы, "не мог мечтать об автономии, как это делают киргизы и грузины", что, узнав из газет об образовании Чувашской АО, задрожал от страха" и подумал, что это не к добру. В монографии подразумевается, что он летом 1920 года не мечтал о политической (территориальной) автономии. Отмечу несколько моментов в связи с этим.

  1. В монографии 2009 года тот же автор, приводит более широкую цитату Юмана. Из него выясняется, что слова "мы не можем мечтать" принадлежат не Юману, а Семену Николаеву! Сознательно приписывать одни слова другому это неправильно.
  2. А почему Николаев был противником Чувашской АО? Кто знает его биографию, тот сразу скажет, что тот был непримирим ко всему советскому и действительно был обречён на скитания по миру (Сибирь, Владивосток, Китай и Чехия).
  3. Отчего "задрожал" Юман? Все просто — Юман и Николаев были активными сторонниками полноценной культурной автономии чувашей всей России. К 1920 году у чувашского движения был накоплен солидный политический багаж — сеть филиалов Чувашского отдела при Наркомнаце РСФСР в различных губерниях (Казанской, Симбирской, Уфимской, Самарской, Саратовской и др.) с перспективой создания сети чувашских трудовых коммун в этих губерниях. И всё это променять на "маленькую", бедную и перенаселённую Чувашию в западных уездах бывшей Казанской губернии! Естественно, для него это было неравноценным обменом. К тому же, учитывая, что Юман и Николаев были уроженцами Симбирской губернии, вполне объяснимо, почему Юман болезненно реагировал на сообщение, что происходит разрыв симбирских чувашей от казанских.
Жаль, что к разделам о становлении автономии не были привлечены профессиональные историки

Кстати, о Чувашской трудовой коммуне. На с. 70, со ссылкой на работу А.В. Изоркина, утверждается, что её проект появился "по образцу Трудовой Коммуны немцев Поволжья и Карельской трудовой коммуны". Мол, чуваши не способны сами что-то придумать, а только идти в чужом фарватере… Это уже комментировал в своей монографии 2013 года и писал, что данное утверждение "притянуто за уши". Проект Чувашской коммуны Д.С. Эльменем был сформулирован в конце 1919 года. Карельская трудовая коммуна появилась только летом 1920 года, причем взамен проекта Карельской советской республики. Так что не могли чуваши у них позаимствовать. Изоркин в своей работе про немецкую коммуну ссылается на документы с перепиской по изучению чувашами немецкого опыта. Но дело в том, что бумаги датируются мартом 1920 года, то есть когда чувашский проект уже был утвержден на общенациональном съезде в феврале 1920 года. Этот исторический миф давно развенчан и, думаю, не стоит цементировать его для последующих потомков.

Буду закругляться. К автору, Виталию Петровичу Иванову, отношусь с большой симпатией и уважением, знаю его как мудрого и проницательного человека. В некотором смысле, он для меня учитель в области этнографии и средневековой истории чувашей. Но истина, как известно, для ученого мира дороже. Мое мнение: жаль, что к разделам о становлении автономии не были привлечены профессиональные историки, качественно разбирающиеся в архивных источниках и новейшей литературе. Из-за этого в книге много недостоверных сведений и неубедительных выводов. С одной стороны, можно понять — монография носит, в основном, этнографический характер, выполнена этнографами, у которых, в отличие от историков иной методологический инструментарий. Но с другой, для книги, представляющей не только культуру и быт, но и историю Чувашии в России и во всём мире, отсутствие в этих разделах подготовленных историков является досадным упущением.

Сергей Щербаков,
историк, Чебоксары

Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в рубрике "Мнения", может не совпадать с позицией редакции.

Подписывайтесь на наш канал в Telegram. Говорим о том, о чем другие вынуждены молчать.

Ваше мнение

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG