Ссылки для упрощенного доступа

В Татарстане за шесть месяцев этого года поголовье коров в частных подворьях сократилось на 5,4 тысячи голов. Жители сельских районов бьют тревогу: закупные цены на молоко, снижающиеся уже несколько месяцев подряд, попросту их разорят. Прочитав эти новости, мы идем в гости к франконскому молочнику, чтобы спросить его, доволен ли он ценами на молоко, чувствует ли введенные Россией продуктовые санкции, и посмотреть на его самодоящихся коров.

У семьи Мидерер (Miederer), что живет в Мекенлое (Meckenlohe), в средней Франконии, я покупаю парное молоко. У них всего 110 коров, пару лет назад господин Мидерер возглавил ферму своих родителей, которая существует – и тому сохранились свидетельства – с начала 16 века. Молочных коров на ферме 55, в день они дают около 1000 литров молока. Одна корова дает примерно 17-30 литров, в зависимости от того, как давно она отелилась.Частные лица такие, как я, покупают всего литра четыре в день – мелочь. Самый главный бизнес состоит в сдаче молока переработчику, известной фирме Zott, которая специализируется на выпуске йогуртов, творога, сыров, и прочей молочной продукции. У семьи Мидерер заключен с ними договор. Каждые два дня приезжает машина, и скачивает из цистерны молоко.

Компания Zott существует с 1926 года и является традиционным баварским семейным бизнесом в третьем поколении. Zott – один из самых крупных производителей молочных продуктов премиум-класса в Европе. Их йогурты, молоко, сыры, десерты и сливки продаются в более чем 75 странах по всему миру, хорошо известна их продукция и в России.

Глава семьи Мидерер
Глава семьи Мидерер

– Вы делаете сами сыр, творог и прочее?

– Нет. Моя жена как-то начала немного этим заниматься, еще в те времена, когда молоко было вообще дешевое и существовали квоты, предписанные государством, сколько мы можем сдавать. Молоко, которое оставалось сверх этого, она пускала на сыры. Но сыроварение требует времени, это работа. Дополнительная работа, которой у нас у всех и так хватает.

– Но сейчас цены на молоко выросли. Вы это ощущаете?

– На два цента за литр выросли цены, по которым у нас покупают молоко! За последние два месяца. В месяц – на цент. Гигантский рост! – иронично замечает господин Мидерер. – А на сколько выросла цена на сливочное масло за последние месяцы, которое вы покупаете в магазинах? На 25 центов почти. Все говорят, мол, цены выросли. Но как крестьянин скажу – мы все еще не вышли в зеленую зону. Мы покрываем свои расходы, но и только. Нельзя сказать, что у нас есть лишние деньги.

– Сколько вам платит Zott за литр?

– Сейчас, кажется, это 37 центов. Со всеми надбавками. Базовая цена – где-то около 30 центов. К ней добавляются: за забор молока каждые два дня; за корм без ГМО; за первый класс молока (котоpый присваивается, если молоко безупречно по бактериологическим показателям, по содержанию жира и белка и пр. – примечание "Idel.Реалии"). Все эти надбавки платит нам Zott, не государство. За молоко государство нам ничего не платит. Зато дотацию мы получаем за сельхозобработку площадей, хотя, я считаю, это было бы ненужным, если бы за сырье, то есть за молоко, платили бы нормальные деньги. Многие люди жалуются, что, мол, мы, крестьяне, живем за счет их налогов. Так если бы они были бы готовы платить достойные деньги за свои продукты – нам не нужны были бы никакие дотации!

– Вы лично заметили санкции, которые ввела Россия на продовольственные продукты?

– Упали цены на молоко, это мы заметили. Но почему они упали? Это нам рассказывают, что из-за санкций. Что там на самом деле происходит, мы не знаем. Мы просто крестьяне, которые производят исходный продукт, что там в высоких сферах политики происходит – мы не знаем. Но ведь сейчас то молоко, которое до санкций отправляли в Россию, также уходит в Россию, просто по обходным каналам. Через другие страны, на которые не распространяются санкции. Я-то сам на это влияния не имею. Все, что я могу –​предложить мое молоко перерабатывающему концерну.

– Я видела статистику, по которой в последние годы многие тысячи крестьянских дворов Германии были вынуждены перепрофилироваться, сменить сферу деятельности или даже отказаться от сельского хозяйства. Как обстоят дела у вас?

– Проверки досаждают все больше и больше – это-то, в принципе, и является настоящей проблемой. Контроли oдин за другим. Записи, проверки применения, например, антибиотиков, которые мы и не употребляем. Корма. Все контролируется. Как хранится молоко, как хранится корм, и так далее. От каждого средства, которое закупается, берется проба. Берутся периодически пробы молока, все документируется. Если взять в расчет все эти издержки и сложности, то цена на молоко, вообще-то, является бросовой. Жить можно, но сказать, что у нас есть лишние деньги, я не могу.

– И сколько контролеров приходят к вам так в неделю?

– В неделю? 4-5 в год как минимум!

– Контролеры просто приходят к вам сюда?

– Во именно! И приходит еще контролер, который контролирует контролера. Это Германия – государство тотального контроля.

– А почему вы тогда все еще этим занимаетесь?

– А чем еще заниматься в наших краях? Земля у нас песчаная, плохая. И дождь идет постоянно, – господин Мидерер поднимает голову вверх, – Последние два дня только дождя вот нет. А так... Словом, не годится для земледелия. Хватает вот на заготовку корма для коров, на кукурузу для коров, немного зерна. Луга у нас большие… А вот земледелие – нет. Нет того урожая, чтоб было выгодно. Если хочешь остаться в сельском хозяйстве – мясо. Или молоко.

Читайте также
Как в Германии стало популярно варить свое варенье

Пять-шесть назад семья Мидерер тоже думала, что делать и как быть дальше. Старый хлев был в очень плохом состоянии. Доильнaя – не в лучшем. Или ты инвестируешь, или завязываешь с коровами.

Они решились на второй вариант и инвестировали полмиллиона евро в новый хлев с автоматической доильной машиной. До этого коров доили аппаратом, новое приобретение же позволило вообще исключить человека из процесса дойки. Теперь коровы сами решают, когда им доиться. На шее у каждой висит голубой чип, транспондер, на котором сохраняется вся информация от дойки до дойки. Информация эта автоматически переносится на компьютер фермера. В форме таблицы он по каждой корове подробно видит, когда она давала в последний раз молоко, сколько литров, качество молока, когда корова в последний раз доилась. Сколько процентов молока она дала от ожидаемого количества.

– Вот эта корова, например, доилась в последний раз 22 часа назад – и по этому признаку видно, что она не очень хорошо себя чувствует, – говорит господин Мидерер.

Но фермеру не нужен, естественно, компьютер, чтобы понять, больна ли корова – ему достаточно взглянуть на свою буренку.

А еще из таблицы можно понять, сколько в среднем корова дает молока в день в литрах.

– Вот эта дает 17.. а эта 19.. 34.. совсем по-разному.

– Да. Это зависит от того, когда корова в последний раз отелилась. Молоко, как известно, дают коровы для телят. В первые сто дней после родов количество молока идет по нарастающей, а потом – по убывающей.


Качество молока различается у господина Мидерера на "цистерновое" – то есть, молоко, которое можно пускать на дальнейшую обработку и потребление. И молоко от коровы с воспалённым выменем. Его дают телятам, в цистерну для отправки на молокозавод оно не не годится.

За тот час, что я была на ферме, коровы шли на дойку автоматом одна за другой. Спокойно, деловито, цивилизованно. Видно было, что они хорошо ориентируются в процессе.

Система работает таким образом: когда корова поела и хочет отдохнуть, она должна пройти к воротцам, на вход в доильную машину. Таким образом буренка оказывается в "предбаннике", где компьютером считываются данные с чипа, висящего у нее на шее. Компьютер проверяет, была она на дойке в последнее время или нет. Когда она в следующий раз отправится на дойку, данные на чипе стираются и записываются новые. Если аппарат удостоверяется, что корова в последнее время не была на дойке, ворота открываются, и oна проходит внутрь. Если же компьютер видит, что корова недавно подоилась, воротца остаются закрытыми, ей приходится выходить обратно через соседнюю дверь.

Сложно бывает с молодыми, только что отелившимися коровами

Пройдя внутрь, автоматически корова становится так, чтобы аппарат мог ее доить. Чтобы корова стояла спокойно, ей дают вкусный корм. У буренок, кстати, разный характер. Некоторые лакомятся охотно, других вкусности не интересуют. Сложно бывает с молодыми, только что отелившимися коровами, для которых все новое. Некоторых приходится всю лактацию доить вручную: доильным аппаратом, конечно, но самому фермеру. После вторых родов ситуация, как правило, улучшается: у коров появляется опыт, они становятся спокойнее. В случае необходимости можно успокоительно подействовать на корову, если она начнет беспокоиться, стоя в доильном агрегате: поговорить с ней успокаивающе, погладить снаружи.

Аппарат все делает абсолютно самостоятельно: человеческое участие полностью исключено. Он сам моет место, где стоит корова, омывает вымя, сцеживает первое молоко в специальную емкость. Это молоко выливается, так как в нем могут быть микробы. Только после этого аппарат начинает собственно дойку. Она длится минут 20, надоенное молоко отправляется по трубе в цистерну. Из которой его забирает машина молочной компании раз в два дня.

Подписывайтесь на наш канал в Telegram. Мы говорим то, о чем другие вынуждены молчать.​

  • 16x9 Image

    светлана ниберляйн

    Светлана Ниберляйн —​ свободный журналист из Казани, живет в Германии с 2002 года

Ваше мнение

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG