Ссылки для упрощенного доступа

"Мусульманский батальон" советской армии. Как татары, башкиры, узбеки, казахи воевали в Афганистане


Гражданское население Афганистана прощается с уходящими советскими войсками в Шинданде. 17 октября 1986 года

Накануне 30-й годовщины вывода советских войск из Афганистана "Idel.Реалии" связались с человеком, который принимал непосредственное участие в организации и проведении этой операции. Полковник Главного разведывательного управления Генштаба СССР Шамиль Хисматуллин рассказал, что происходило в Афганистане 30 лет назад и что он думает о положении, в котором оказались те, кто когда-то воевал за СССР, а позже и за Российскую Федерацию.

По просьбе спикера мы изменили его имя.

— В качестве кого и когда вы отправились в Афганистан?

— В 1986 году я прибыл туда майором в качестве офицера военной разведки. Через меня прошел весь вывод наших войск. Всю эту кухню я, в принципе, хорошо знал, поскольку служил в частях, которые занимались сбором и обработкой всей информации в зоне ответственности.

Нам дали ровно год. В конце января было подписано соглашение о выводе наших войск и определена дата — 15 февраля 1989 года.

Я был молодым майором. За спиной у меня была служба в морской пехоте, далее академия. Я обладал достаточным опытом для того, чтобы решать задачи, которые стояли в тот период перед разведкой и командованием 40-ой армии. После того, как Горбачев подписал предательское соглашение по Германии и в том числе по Афганистану, нам пришлось готовиться к организации и проведению вывода наших войск на территорию СССР.

Нам дали ровно год. В конце января было подписано соглашение о выводе наших войск и определена дата — 15 февраля 1989 года. Это, соответственно, пошло отрабатываться в Генеральный штаб и началась та самая беспрецедентная гонка, похожая на бегство. Мы оттуда, по существующим нормативам, должны были плавно, спокойно выйти в СССР, сохранив и лицо, и материальную целостность.

— А на деле?

— Сами представляете, прошел ровно год от политического принятия решения до окончательного вывода в феврале 1989-го. Ровно год. За это время военной разведке нужно было провести огромную работу, в первую очередь, по созданию условий для переговоров с полевыми командирами, которые располагались, как правило, вдоль основных направлений наших коммуникаций. Таких направлений было два: из Термеза через перевал Саланг во внутренние районы Афганистана до Джелалабада, Хоста и Гармеза; и из Кушки через Герад в сторону Кандагара.

Многопартийная оппозиция была раздроблена, что значительно усложняло выход на высшее руководство этих партий

На начальном этапе мы вели переговоры с низовым звеном полевых командиров, создавая предпосылки выхода на более высокий уровень, после — со средним, а далее мы должны были выйти на самый верхний уровень. Это Исламская партия Афганистана, Фронт национального спасения и так далее. Их там было очень много. Многопартийная оппозиция была раздроблена, что значительно усложняло выход на высшее руководство этих партий.

При проведении переговоров были нередки случаи, когда офицеры разведки уходили к мятежникам в качестве заложников на время переговоров. Работа была тяжеленная. В частности, по всему Афганистану ее курировал тогдашний представитель ЦК КПСС генерал армии Валентин Иванович Варенников.

В этот же период мы начали обеспечивать постепенный вывод небольших подразделений из пунктов дислокации в различных глубинных районах Афганистана. После этого начался вывод войск из крупных городов на юго-востоке и востоке страны (Джалалабад, Кандагар, Лашкаргах, Фарах, Шинданд, Герат). В третью очередь выводились войска из центральных районов — Кабул. Кого могли, эвакуировали по воздушному мосту, остальные уходили колоннами.

В этот период ЦК предпринял беспрецедентное предательство. Началось массированное применение дальней авиации для проведения ковровых бомбометаний. Одновременно шли обстрелы ракетными комплексами Р-300 из района Кабула по окружающим целям. Там скалы плавились. Тем не менее нам удалось локализовать последствия этих действий. Духи [моджахеды] выполнили договоренности и не сделали ни одного выстрела в сторону наших уходящих войск. За это я, в частности, получил последний в Афганистане орден Красной Звезды.

— В последние годы всё чаще звучат мысли, что всё-таки СССР был прав, введя войска в Афганистан, что якобы это был интернациональный долг. В 90-е преобладала позиция, что ввод войск в Афганистан был огромнейшей ошибкой. Как считаете вы?

— Это была не ошибка, это был результат тех взаимоотношений, которые существовали в Центральном комитете. Генштаб был категорически против проведения акции по вводу наших войск на территорию Афганистана. Была и другая группировка, возглавляемая Андроповым. Он был членом политбюро, председателем Комитета госбезопасности и, естественно, его мнение, подкрепленное деятельностью представителей этого ведомства в Афганистане, носило более весомый характер.

Комитет госбезопасности сумел убедить Генерального секретаря Брежнева. Поэтому ошибка или не ошибка — вопрос спорный.

Ими была создана иллюзия того, что Хафизула Амин (президент Афганистана — прим.ред.) является ставленником США, что создаются предпосылки возможного ввода американских войск на территорию Афганистана. Всё это вкупе легло в основу принятия решения. Комитет госбезопасности сумел убедить Генерального секретаря Брежнева. Поэтому ошибка или не ошибка — вопрос спорный.

Министерство обороны СССР, отвечающее за безопасность государства на внешних границах, имело свою очень взвешенную информацию, касающуюся обстановки у наших ближайших афганских соседей. Отмечу, после ввода наших войск в течение года-полутора никаких боевых действий с нашим участием не проводилось, несмотря на высокую активность полевых командиров в местах дислокации наших войск.

— Как вам кажется, учитывался ли мусульманский фактор при отправке солдат в Афганистан?

— Нет. Дело в том, что здесь в данном случае играл фактор того, что 40 процентов коренного населения афганцев — этнические таджики. Их язык абсолютно идентичен языку таджиков, проживавших в Таджикистане. Командование воинских частей относилось к представителям народов Средней Азии как к потенциальным переводчикам и обеспечивалось их общение с местным населением. Вторая мощная национальная прослойка — пуштуны.

Да, для свержения Амина создавался специальный "мусульманский батальон". Этот батальон действительно был создан в рамках войск специального назначения Главного разведывательного управления за год до ввода наших войск. После штурма дворца Амина и его уничтожения солдаты батальона были награждены и уволены с военной службы. В нем все, начиная от командира батальона и заканчивая рядовыми, были представителями Татарстана, Башкортостана, Таджикистана, Узбекистана, Казахстана. В Татарстане продолжают проживать выходцы из этого батальона.

— Давайте поговорим о тех, кто бился. Верны ли цифры погибших, на ваш взгляд?

Все, начиная от командира батальона и заканчивая рядовыми, были представителями из Татарстана, Башкортостана, Таджикистана, Узбекистана, Казахстана

— В принципе, учет потерь в Афганистане, насколько я знаю, был поставлен очень хорошо. Их не скрывали. Было правило: убитый должен вернуться в часть. Я вам могу сказать откровенно, основная часть наших потерь — это результат собственной личной беспечности бойцов и отцов-командиров. Непосредственно в боевых действиях потери были очень минимальные. Командование прилагало огромные усилия, чтобы их вообще не было. Афганистан — это первый вооруженный конфликт нашей страны, в котором огромное внимание уделили солдатам. Тогда впервые все военнослужащие были одеты в бронежилеты.

Эти бронежилеты очень здорово спасли жизнь многим солдатам и офицерам. Но дело в том, что он тяжелый и в жарком климате требуется достаточно высокая физподготовка, чтобы носить на себе до 12 килограммов дополнительного веса. Что в этой ситуации делал солдат? Он просто вытаскивал броневые элементы. Внешне вроде бы из далека одет, но на самом деле, на нем муляж. Естественно, рядом звучит выстрел или раздается разрыв гранаты, и человек из-за разгильдяйства уезжал на Родину, превращаясь в "груз 200".

Скажем так, в местах постоянной дислокации наших войск, вплоть до района Кандагара (это вообще специфическое место, там было, ну, очень жарко во всех смыслах) происходили такие случаи, что заставы, находившиеся в окружении афганских населенных пунктов, жили достаточно спокойно. Периодически командиры застав ругали их и спрашивали, почему они не наносят артиллерийские и прочие удары по целям, которые спускает пункт боевого управления бригады. Лейтенант честно отвечал: "Зачем мне туда стрелять, товарищ командир, если после этого духи превращают мою заставу в Брестскую крепость? Начинается обстрел из всех видов оружия. Мне же не хочется терять бойцов. Мне за потерю попадет больше, нежели я не скажу артиллеристам открыть огонь". Это вот такая правда той жизни.

— Каким вы сейчас видите будущее Афганистана в ближайшие два года, учитывая, что там происходит?

Основная часть наших потерь — это результат собственной личной беспечности бойцов и отцов-командиров. Непосредственно в боевых действиях потери были очень минимальные.

— Ветераны специальных войск сейчас ездят в военный туризм по местам боевой славы в Афганистане. Вы можете себе это представить? Я в прошлом году встречался с этими людьми. Они рассказывали, как устанавливали мемориальные доски в Панджшерское ущелье. Это было очень кровавое место.

Его контролировал так называемый "Панджшерский лев" — Ахмадшах Масуд. Он этнический таджик, закончил Кабульский политех и у него был позывной "Инженер". В конечном итоге мы и с ним договорились при выводе наших войск.

И значит, туда ветераны ездили прибивать на скалы мемориальные таблички. Их в этих поездках сопровождали бывшие моджахеды, с которыми они прежде воевали. Рассказывали, что встретились с американским патрулем и тот был очень удивлен, увидев русских там. В процессе общения наши бывшие враги рассказывали, какими они были дураками, что воевали с нами вместо того, чтобы открыть глаза и реально посмотреть, с чем мы пришли. Они убедились, что пребывание американцев на территории Афганистана только осложнило все политические и социальные проблемы. А что там будет через несколько лет, я уже и сказать не смогу.

— Как вы воспринимаете то, как российские СМИ и власти преподносят тематику Афганистана сейчас?

— Может быть, даже сейчас в связи с последними заявлениями руководства страны и, в первую очередь, президента, вопрос повышения значимости и воспитания патриотизма на военных примерах нашей истории несколько изменил отношение. В первую очередь, отношение бюрократии к ветеранам боевых действий.

— В каком плане?

— Более терпимо начали относиться. Уже нет заявлений: "Государство вам ничего не должно, мы вас туда не посылали". Во всяком случае в Татарстане, я обратил внимание, появилась генерация ветеранов чеченской войны. Появились ребята, вернувшиеся из Сирии, которые воевали в частных военно-охранных компаниях. Сейчас очень серьезно стоит вопрос о пересмотре закона о ветеранах. Все те льготы, которые были озвучены первоначально, в настоящее время очень здорово усечены.

— Вы сказали, что это в первую очередь. А во вторую?

Все те льготы, которые были озвучены первоначально, в настоящее время очень здорово усечены

— А во-вторых, назрела необходимость создания государственной структуры в ранге министерства по делам военных ветеранов и участников боевых действий.

— Почему?

— Вы представляете, в каких вооруженных конфликтах мы принимали только официальное участие в период с 1945 года по настоящее время? А вы можете представить, что Афганистан — не самая кровавая бойня? У нас есть Ангола, которая началась раньше Афганистана на четыре года и которая закончилась в 1995 году. То есть, уже в новой России. Есть Сирия, Вьетнам, Эфиопия, Сомали, Мозамбик. Только через Афганистан прошло порядка трех миллионов человек за десять лет. Это все участники боевых действий.

То есть, в настоящее время существующая бюрократия выхолостила из закона "О ветеранах" всё, что раньше было. Да, было тоже не очень много и не хорошо. Закон "О монетизации льгот" окончательно "добил" и отменил половину действующих льгот, которые принимались еще в Союзе. Мне рассказывали о положении ветеранов в Израиле, Америке, в других странах. Мы рядом не стоим.

У нас вот существует право на бесплатное и внеочередное медицинское обслуживание. А вы зайдите в любую поликлинику. Раньше висели объявления, что участники ВОВ обслуживаются без очереди. Но участников ВОВ теперь уже нет ходячих. А участников боевых действий очень много. На деле через Афганистан прошло три миллиона человек за десять лет. Они законно получили статус военнослужащих. Но жилья нет, медобслуживание на нуле. Единственное, что есть — бренчание железом внутри себя и на пиджаке.

— Какие льготы сейчас вообще есть? Я понимаю, что речь не идет о машинах и квартирах.

Да вы что, какие квартиры и машины? Мне рассказывали о положении ветеранов в Израиле, Америке, в других странах. Мы рядом не стоим. Жилья нет, медобслуживание на нуле.

— Да вы что, какие квартиры и машины? У нас есть право на бесплатную установку телефона, например. А кто им пользуется? Для инвалидов первой и второй группы скидка в 50 процентов за квартплату, газ. Сейчас тихо-тихо, к примеру, по Афганистану и предыдущим боевым конфликтам ветераны становятся пенсионерами. Я тоже пенсионер, инвалид второй группы по войне. Я, конечно, не жалуюсь. Я стараюсь в меру своих сил и возможностей оказывать помощь, содействие молодым ветеранам.

Официально наши власти могут говорить всё что угодно, но исполнение этих заявлений на нуле. Как говорят в Персии: "От того, что говоришь халва-халва, во рту слаще не становится". Поэтому все заявления относительно улучшения, заботы продолжают оставаться пустым звуком.

— Три десятилетия назад вы воевали в Афганистане. Сейчас, спустя 30 лет, войн на земле меньше не стало. Каким вы видите будущее России и будущее мира еще через 30 лет?

— Понимаете, существующая волна патриотизма поддерживается искусственно. Ветераны Афганистана, Чечни сейчас с начала февраля ходят по школам, активно участвуют в акциях, проводят уроки патриотизма и так далее. Ну вот, они ходят, многие уже пенсионеры, рассказывают о любви к Родине, подвигах. А мальчишки, которые их слушают, в действительности сталкиваются с другой ситуацией. Это поколение прагматиков, и они умеют считать. Когда одно и то же говорят и не подкрепляют это делами, складывается весьма своеобразная перспектива.

"Реальные люди 2.0": Гузель Амирханова об уроках патриотизма
пожалуйста, подождите

No media source currently available

0:00 0:29:45 0:00

Менять нужно только одно: решительно обозначать, что человек, который находился в зоне боевых действий, обладает особым устройством психики, как и человек, который впервые в своей жизни нажал на спусковой крючок, который стрелял, резал, убивал. Нужна реабилитация таких людей. Ее как не было, так и нет.

Существующая волна патриотизма поддерживается искусственно

Это человек, которого государство поощряло за умение качественно лишать жизни противника. И после всего этого человек возвращается в гражданское общество. Вопрос реабилитации ребятишек 18-ти лет не стоит. А при нынешнем инфантилизме молодежи в 18 лет он еще ребенок. В те времена в этом возрасте человек видел труп своего убитого товарища, его вспоротый живот и должен был воевать дальше, а после этого еще как-то жить. Я не буду продолжать. Мне сложно представить, что будет через 30 лет при нынешней молодежи. Тогда тоже было сложно представить, что будет при тех условиях.

— Сейчас эти мальчишки, о которых вы говорите, так же идут на войну, но наемниками в той же самой Сирии, Украине. Они же за что-то воюют.

— Они воюют за деньги.

— У вас есть знакомые, которые реально получали там деньги?

— Есть.

— О каких суммах примерно идет речь?

— В нынешнее время всё это покрыто мраком. Я скажу так, ребята на фоне того, что творится у нас внутри страны, получают возможность сделать средней глубины вдох.

— С одной стороны люди, которые получают деньги за умение убивать других людей и молчать об этом. С другой —​ рассказы о патриотизме школьникам.

Человек в свои 18 лет видел труп своего убитого товарища, его вспоротый живот и должен был воевать дальше, а после этого еще как-то жить

— Я знаю, что в настоящее время ЧВКО — это одна из форм решения проблем в местных политических конфликтах без своего официального участия. Этот опыт уже давно отработан у наших партнеров.

— Кого вы имеете в виду?

— Некоторые любят называть наших заклятых друзей партнерами. Эта система у них очень давно работает и стала классической. Наши только начали пробовать себя в этом деле. Проблем много, попытки предпринимаются, от них никуда не денешься, это стало уже международной практикой. Нами эта практика пока осваивается своеобразно, как и эпоха капитализма с человеческим лицом.

"Где война, там родина". История братьев Найем, которых увезли в СССР от войны в Афганистане
пожалуйста, подождите

No media source currently available

0:00 0:04:36 0:00

Подписывайтесь на наш канал в Telegram. Мы говорим о том, о чем другие вынуждены молчать.

Комментарии (30)

Комментирование закрыто. Если вы хотите оставить комментарий к этой статье, напишите нам на idelreal@rferl.org

XS
SM
MD
LG