Российские власти бросили все ресурсы на продвижение государственного мессенджера Max — от билбордов и звезд рекламы до давления на студентов и бюджетников. Но за громкими цифрами "миллионов пользователей" скрывается, по сути, провал: многие люди, даже установив приложение, не используют его. В интервью "Idel.Реалии" глава "Общества защиты интернета" Михаил Климарев объясняет, зачем Кремлю нужен Max, почему блокировка WhatsApp стала лишь первым шагом, чем опасна иллюзия "второго телефона" и как цифровой контроль, KPI и отключения мобильного интернета ведут Россию к технологическому и социальному откату.
Михаил Климарев — глава "Общества защиты интернета". В мае 2022 года признан властями России "иностранным агентом". В январе 2023 года стало известно, что против него возбудили уголовное дело о "призывах к экстремистской деятельности" из-за комментария с призывом к украинским военнослужащим не брать в плен сотрудников Росгвардии.
В августе 2024 года рядом с фамилией Климарева в "перечне экстремистов и террористов" Росфинмониторинга появилась звездочка, что означает, что против него возбудили дело по террористической статье.
Желаемое за действительное?
— Перед новогодними праздниками вы говорили о падении скорости WhatsApp на 70%. Летом 2025 года власти запустили мессенджер Max как замену иностранным сервисам, включая Telegram и WhatsApp. Однако, по данным "Вёрстки", в администрации президента России проект сочли провальным. В то же время пресс-служба Max заявляла о 75 миллионах зарегистрированных пользователей и 45 миллионах ежедневной аудитории, выросшей за четыре месяца на 50%. Как вы оцениваете ситуацию?
— Ситуация сложная. Чтобы раскрутить этот клубок, нужно, наверное, озвучить какой-то небольшой таймлайн.
Идея появления какого-то альтернативного мессенджера появилась в администрации президента, наверное, давно. Но она, что называется, начала "обрастать мясом" еще в 2024 году, потому что сама компания, на которую зарегистрирован мессенджер Max, зарегистрирована в 2024-м. Мы еще получили несколько документов [в виде] утечек, [в которых говорится] о том, что VK проводит какие-то исследования по поводу мессенджеров. И совершенно очевидно, что к апрелю (когда уже Путин заявил, что будет какой-то российский государственный мессенджер, как он его назвал), они [российские власти], наверное, уже что-то сделали. Хотя бы минимум полгода до этого прошло.
А вообще попыток создать какой-то государственный мессенджер было довольно много в России. Их еще "Ростелеком" начинал. Было "Алло", потом — на волне блокировок Telegram — был мессенджер "ТамТам". Но все они как-то не очень удались. В этот раз к рекламе этого мессенджера привлекли государство, буквально Владимира Путина. То есть Путин впервые выступил в роли такого шоураннера — человека, который продвигает какие-то интернет-сервисы. Такое впервые случилось в истории. [При этом] мы знаем, что Путин не умеет пользоваться интернетом вообще.
И потом вся эта цепочка событий начала довольно стремительно развиваться. Летом был принят закон о государственном мессенджере, когда всех буквально обязали любую информацию передавать только в нем. И этим самым мессенджером назначили этот самый Max.
Одновременно это все сопровождалось беспрецедентными мерами давления на граждан России, чтобы они этот мессенджер устанавливали. Вся Россия завешана билбордами с этим мессенджером. Было привлечено огромное количество всяких людей, которые этот мессенджер рекламируют. Инстасамка, например, рекламировала этот мессенджер. Я не знаю даже, куда это отнести. Это антиреклама, наверное, какая-то была. Но они считают, что главное — чтобы об этом заговорили, и вообще не чураются абсолютно никаких методов продвижения этого мессенджера.
Благодаря таким беспрецедентным методам, как реклама и давление, какое-то количество россиян, безусловно, этот мессенджер поставили. И, очевидно, это сработало триггером для того, чтобы заблокировали WhatsApp. Я только говорил не 75%, я называл цифру 90%. Грубо говоря, из десяти сообщений в WhatsApp дойдет в среднем только одно. Если сотни миллионов людей отправят сообщения, то из них дойдет только 10%.
Но перед этим они сделали еще один шаг давления на иностранные мессенджеры — это запрет звонков. Видимо, они сочли, что это будет безопасно, потому что у людей через эти мессенджеры вроде еще осталась возможность переписываться, [но] нельзя только говорить [голосом]. Многие люди любят поговорить по телефону, поэтому тот факт, что у них не работают голосовые вызовы, — это существенный недостаток этих мессенджеров, это правда.
Представьте себе: включены вообще все ресурсы российского государства, чтобы продвигать этот мессенджер. У нас есть возможность смотреть количество установок из Google Play маркета и App Store. По моим оценкам, сейчас это примерно 40 миллионов установок.
— То есть 75 миллионов — это сильно завышенная цифра?
— Я думаю, да. Опять же: кто называет эти цифры? Это может сделать только VK, который владеет мессенджером Max. Естественно, они же никогда не врали, мы же верим им на слово про 75 миллионов установок. Конечно, они врут!
Возможно, произошли какие-то накрутки. Возможно, они учитывают количество установок на каждое устройство: у одного человека есть компьютер, телефон, еще планшет и так далее. Все эти установки, в принципе, наверное, могут содержать такое количество. На компьютерах с Windows или Linux вообще невозможно посчитать количество этих установок: эту программку скачали, а установили или не установили — неизвестно.
Почему "Вёрстка" называет этот проект провальным? [Дело тут в] сообщениях, которые пересылают пользователи. Одно дело установить, а другое — пользоваться. И одно дело пользоваться только для того, чтобы, к примеру, прочитать какие-то сообщения в родительском чате, а другое — переписываться по работе, по каким-то бытовым делам, с продавцами, с покупателями и так далее. Это две абсолютно разные вещи. Так вот в Max никто никому ничего не пишет! И с этой точки зрения я, наверное, согласен с "Вёрсткой", что это абсолютно провальный проект в том смысле, что та энергия, с которой навязывают этот мессенджер, вызывает у людей некоторое отторжение.
Одно из таких конкурентных преимуществ мессенджера Max, как заявляется, — это меньше мошенников. Но, как выяснилось, мошенников там не меньше, а на самом деле даже больше. Почему? Потому что вся эта система, которая выстраивалась у других мессенджеров, отрабатывалась годами, а у Max она... Можно эту систему отстроить за полгода? Там же не только мошенники — там есть спамеры, то есть те, кто рассылает спам, и так далее. Это, на самом деле, беда у всех коммерческих сервисов. Они занимают ресурсы, делают использование неудобным для других людей, раздражают их. Если у вас будет слишком много спама, вы просто перестанете этим пользоваться. Так вот в Max много спама — и люди перестают им пользоваться, потому что там и мошенники, и спам, да еще и госорганы туда тоже постоянно спамят.
Знаете, как в Telegram отключить уведомления для каналов? Так вот в Max, по-моему, этого сделать нельзя. Если у вас достаточное количество каналов, он у вас постоянно будет пищать, то есть будут приходить уведомления о том, что вам кто-то что-то сообщил. И [в мессенджере Max] много таких вещей, которые, в общем-то, отвращают.
Поэтому "Вёрстка" права в том, что проект, по большому счету, провальный. С одной стороны, они показали KPI, который, в общем-то, позволил заблокировать WhatsApp. Но с другой стороны — видимо, политические власти России сочли, что этого недостаточно для того, чтобы заблокировать Telegram. И главная опасность Max сейчас — хочу сразу сделать такое заявление — не в том, что он за нами шпионит. Главная опасность Max — если вы его установите и начнете пользоваться им регулярно и постоянно — заключается в том, что власти сочтут, что мессенджер, в принципе, готов для того, чтобы заменить собой Telegram. И заблокируют Telegram.
От Путина до Инстасамки
— Вы упомянули Путина, Инстасамку, административный ресурс, который использовали для продвижения этого мессенджера. Речь идет о студентах, бюджетниках, которые зависят от государства и на которых давят, чтобы они скачали это приложение. Имеются ли какие-то технические или другие методы не подчиниться этому требованию? Некоторые заводят отдельные телефоны для мессенджера Max, а для других целей оставляют основной телефон.
— Понимаете, вся эта система, которую Путин построил в России за последние десятилетия, базируется как раз на выполнении KPI нижестоящих руководителей. То есть если мелкий руководитель становится в этой построенной Путиным вертикали каким-то заметным, на него облагают эти KPI. Как достигаются эти KPI — никого на самом деле не интересует. KPI — это коэффициент эффективности выполнения каких-то задач. То есть есть какое-то число, которое вы обязаны достигнуть. Условно, у вас есть коллектив в 100 человек — и в нем все (или, например, 90%) должны установить этот самый Max. Вы должны любым способом добиться этой задачи.
И, собственно, все эти руководители — особенно низового уровня — на самом деле буквально нарушают законодательство Российской Федерации. Они пытаются как-то оправдать себя: на меня же тоже идет какое-то давление, еще что-то такое. Но главное оружие в этом отношении — это, конечно, саботаж. Никто не может заставить вас установить какое-то программное обеспечение на то оборудование, которое принадлежит вам. Если у вас есть свой телефон, вы и только вы отвечаете за него — он только ваш, и кому какое дело, что вы на него поставили. А здесь государство как бы пытается заставить вас установить какое-то ПО (которое, по сути дела, является еще и шпионским) на ваше оборудование.
Все эти отговорки, что я установил это на какой-то другой телефон, на самом деле неважны. Важно то, что вас буквально заставляют что-то делать помимо вашей воли. И единственный совет — сопротивляйтесь этому. Нет никакого закона, который обязывает вас установить себе Max. Ну нет такого закона, абсолютно нет!
Более того: если вас заставляют устанавливать этот Max в рабочем порядке, то есть статья Трудового кодекса, которая прямо запрещает это делать. Если работодателю необходимо, чтобы вы пользовались каким-то программным обеспечением на вашем устройстве, он обязан вам выплатить компенсацию за это. Требуйте: давайте, покупайте мне новый телефон, я на него установлю этот ваш Max. Вот таким образом можно сопротивляться.
Все остальное — есть какие-то деятели, которые рекомендуют установить какой-то Shelter, установить [Max] в какой-то другой телефон — роли не играет. Все равно KPI-то будет выполнен. Они же заставили вас установить — заставили. Следующим этапом будет то, что они заставят вас туда что-то писать. Мы это уже видим в некоторых школах, в некоторых государственных учреждениях. У них буквально [установка]: все должны написать за неделю семь сообщений в наш чатик; неважно — каких. Буквально таким образом считают. Это тоже абсолютно незаконно.
И ведь действуют именно такими маленькими шажками. Сначала вас заставляют это сделать, потом они что — заставят вас, не знаю, в окно выброситься, человека убить? Это же к этому все идет. То есть постепенно они заставляют вас маленькими шажками выполнять какие-то их требования. Они уже потихонечку начинают залезать вам в постель — все эти законы про ЛГБТ... Кому вообще какое дело, кто чем занимается в свое свободное от работы время? Кого вообще волнует, какими мессенджерами я пользуюсь? Вот я хочу пользоваться какими-то мессенджерами — я пользуюсь. Ставьте VPN — и прекрасно работает тот же WhatsApp, все у вас будет хорошо.
В декабре 2022 года Владимир Путин подписал пакет законов, запрещающих "пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений" и "пропаганду смены пола и педофилии". Один из законов запрещает "пропаганду" ЛГБТ в любых продающихся в России товарах — фильмах, книгах, рекламных роликах и аудиовизуальных сервисах. За нарушение запрета "пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений" предусмотрен штраф в размере от 50 тысяч до 400 тысяч рублей для граждан, от 100 тысяч до 800 тысяч — для должностных лиц, от 800 тысяч до 5 млн или приостановление деятельности до 90 суток — для юридических лиц.
В ноябре 2023 года Верховный суд России признал "экстремистской организацией" несуществующее "международное общественное движение ЛГБТ" и запретил его деятельность на территории России.
Еще раз повторю: у них, очевидно, есть какой-то KPI, который они выставили менеджерам более высокого звена, а те уже — своим менеджерам и так далее. Этот KPI будет играть роль при блокировке каких-то других средств коммуникации. Мы прошли этап блокировки WhatsApp, сейчас мы проходим этап блокировки Telegram.
— Вы во главу угла ставите вопрос KPI, но при этом идея со вторым телефоном почему-то очень раздражает власти. Даже депутату Госдумы РФ пришлось реагировать на сообщения о том, что россияне заводят отдельные телефоны для использования мессенджера Max. Антон Немкин, депутат Госдумы, назвал разговоры о "второй трубке для защиты данных" домыслами и попыткой нагнетать недоверие. Почему для властей вообще важен этот аспект?
— Ну для чего это все делается? Я же в самом начале говорил, о чем мечтают власти. Главная задача у них — контролировать вообще каждого человека: то, что он читает и что пишет. Потому что мало ли чего вы там начитаете, а потом будете говорить, что Путин развязал войну. Именно поэтому они хотят контролировать все коммуникации, а в наш информационный век — это довольно важная история: кто о чем говорит, кто что пишет, что читает. И они хотят все это контролировать.
Естественно, в Max эти механизмы встроены при разработке, что называется. Мы точно знаем, что умеет Max и что он читает. Более того — они же даже это не скрывают. Есть очень много российских законов, обязывающих такие компании делиться всей информацией, которая находится в переписке, с правоохранительными органами. И не только с ними. А у нас правоохранительных органов... ФСБ, МВД; помимо них, есть еще налоговая, ФСО, Росфинмониторинг и так далее. То есть они хотят мониторить все, о чем вы общаетесь. И хотят знать, о чем вы вообще разговариваете. Именно для этого все это и продвигается.
Естественно, если вы установили это на другой телефон, вы там ничего не будете писать. Вы будете писать на своем основном телефоне, вы будете использовать, не знаю, VPN и подключаться к тому же WhatsApp. И тогда получается, что все их усилия множатся на ноль, то есть они становятся бесполезными. Немкин, собственно — именно такой человек, который, в общем-то, озвучивает все эти опасения верхушки.
Не MAXом единым
— Но это не единственная проблема. Например, в Чувашии с 31 декабря 2025 года был ограничен мобильный интернет. Власти утверждали, что это происходит в целях безопасности граждан. Как вы считаете, в чем причина отключения мобильного интернета в республике?
Интервью с Климаревым записывалось 14 января. 15 января власти Чувашии отчитались, что работа мобильного интернета была восстановлена.
— Мобильный интернет ограничивают по всей России, во всех регионах. Уже не осталось ни одного региона — мы за этим внимательно следим, — в котором хотя бы один раз не отключали мобильный интернет. Даже в таких регионах, как Магаданская область или Камчатка, Сахалин, отключают. Хотя, казалось бы, какой дрон долетит до Сахалина из Украины!
Они пытаются таким образом как бы защищаться от дронов. И тут мы снова возвращаемся к той самой вертикали власти, которую построил Путин. Этой вертикали плевать на людей, главное — потрафить (угодить — "Idel.Реалии") начальству. А как они могут потрафить начальству? Выполняя эти самые KPI! А там в том числе, наверное, стоит и KPI по поводу защиты от дронов.
Вот прилетает в Чувашию дрон. Кто в этом виноват? Конечно, губернатор, а кто же еще! Губернатора вызывают и говорят: "Что ты сделал для того, чтобы предотвратить прилет дрона?" А что губернатор может сделать? Давайте просто задумаемся: что может сделать губернатор против дрона? У него и ресурсы вроде какие-то есть, и люди, которые могут этим заниматься. Но мы же видим, что военные на фронте ничего не могут с этим сделать! У военных есть какое-то специальное оборудование, средства противовоздушной обороны. Но даже они ничего не могут сделать. Дроны-то ведь как летали, так и летают. А губернатор вообще ничего не может сделать.
Эту отговорку придумали где-то в июне 2025 года. Интересно, кому в голову пришла идея выключать мобильный интернет? Но совершенно очевидно, что это случилось после операции "Паутина", которая, напомню, была первого июня. И 10 июня начались первые отключения в регионах.
Операция "Паутина" — это масштабная военная операция Службы безопасности Украины (СБУ), проведенная 1 июня 2025 года, в ходе которой украинские FPV-дроны, доставленные в грузовиках, атаковали российские военные аэродромы "Дягилево", "Оленья", "Иваново" и "Белая", выводя из строя десятки единиц российской стратегической авиации. Это была крупнейшая атака на военную инфраструктуру в глубоком тылу России, нанесшая значительный ущерб, включая бомбардировщики Ту-95 и Ту-22М3.
Губернатор говорит, что предпринял какие-то меры против прилета этих дронов, выключил мобильный интернет и рассчитывал, что выполнил какие-то технические условия для того, чтобы этот дрон не прилетел; но проклятые наши враги придумали эти дроны, [они оснащены] искусственным интеллектом — он прилетел и ударил по какому-то нашему нефтезаводу. И у всех губернаторов есть такой KPI. Совершенно очевидно, что такое есть.
Опять же: почему региональные власти вообще так реагируют на это? По простому принципу: кто их назначает, тому они и служат. Их сейчас в этой вертикали власти назначает Путин. На народ, людей, которые живут в этом регионе, абсолютно плевать. Абсолютно! Как они живут, на что они живут? Да какая разница, как и что они там чувствуют! Ведь главное-то — доказать Путину, что я хороший губернатор; выполнить все эти цифровые показатели, которые на него поставили. Что они, собственно, и делают.
Это же не первый случай — и в Ульяновской области был примерно такой же случай. Особенно [это касается] регионов, которые близки к линии фронта, там это постоянно случается. Но тут [в Чувашии], видимо, особенно трусливый губернатор. Я понятия не имею, как его зовут. И знать не хочу — он абсолютно не субъектный человек. У Путина губернатор является буквально объектом управления. Он принимает такие решения, которые — совершенно очевидно — вредят жителям региона.
Цена вопроса
— Государство ведет очень затратную войну, повышает тарифы ЖКХ, НДС. Много ли денег ему стоит технически реализовать все эти ограничительные меры?
— Мы даже примерно знаем цифры, сколько это стоит. Только на закупку оборудования для блокировок Роскомнадзор тратит порядка... Последняя цифра была восемь с чем-то миллиардов рублей. Это 100 миллионов долларов, я округлю; [еще неизвестно,] сколько из них еще украдут.
100 миллионов долларов только на покупку оборудования! Мы не знаем, сколько точно людей в Роскомнадзоре, но это тоже как-то прикидывали примерно — 20 тысяч человек во всей стране. Плюс ко всему [есть] какой-то обслуживающий персонал, со стороны нанимают людей, [есть] разработчики этого софта и так далее. Если умножить эти 100 миллионов на три, мы не сильно ошибёмся. Я думаю, что на самом деле, наверное, можно умножить даже в пять раз. То есть в России где-то полмиллиарда долларов тратится на систему блокировок, буквально на систему цензуры.
Полмиллиарда долларов — это, вообще-то, годовой бюджет довольно приличного если не города-миллионника, то близкому, например, к Ярославлю — совершенно точно. Это все зарплаты всех бюджетников, затраты на строительство дорог, ремонтные работы, ЖКХ и так далее одного не маленького города. А, может, даже региона России. Вот такие примерно деньги они тратят на цензуру.
Кроме того, есть еще косвенные затраты, которые связаны с тем, что людям невозможно пользоваться какими-то сервисами. Еще плюсом ко всему отключение мобильного интернета — тоже в эту же кассу. Это прямые потери для экономики. Вы не можете вызвать вовремя такси, вы не можете выполнять какую-то свою работу. Ведь интернет — это уже давно не только какие-то развлекательные или информационные ресурсы. Это в основном связано с работой. Большинство работ уже выполняется в интернете. Это электронная почта, что угодно, банковские платежи, в конце концов. То есть когда отключают мобильный интернет, не работает ни один банк. Вы не можете ничего оплатить с телефона, не работают банкоматы, не работают многие кассовые терминалы и много чего еще. Экономика останавливается.
Есть некоммерческая организация "Top 10 VPN", которая занимается обеспечением свободы слова во всем мире. Недавно они посчитали, что по всей России потери экономики РФ от этих шатдаунов и блокировок составили 11 миллиардов долларов! Я примерно оцениваю, что это похожая на самом деле цифра. Трудно посчитать, потому что мы не можем сказать, сколько будет стоить час простоя в каком-то определенном регионе. Мы даже не можем, на самом деле, нормально посчитать, сколько часов длились такие шатдауны. Понятное дело, что чем дольше длится шатдаун, тем больше он наносит урон экономике.
То есть цифры примерно такие. Примерно 12 миллиардов долларов в год стоит экономике России поведение властей в интернете.
Технологическое отставание
— Сейчас часто говорят о том, что Россия в перспективе может технологически отстать из-за того, что она отрезана от мира. Возможна ли ситуация, при которой глобальные технологии уйдут настолько далеко вперед, что власти просто не смогут сохранить этот цифровой контроль?
— Да, мы уже это видим. Россия уже отстает по уровню развития от всего остального мира, включая такие страны, как Китай, например (я уж не говорю про страны Запада). Или другие какие-то восточные страны — Вьетнам, например. Даже в Казахстане уже ВВП на душу населения гораздо выше, и технологии уже в Казахстане более развиты, чем в России. Речь в том числе и о каких-то бытовых вещах.
И, действительно, это будет продолжаться, этот разрыв будет постоянно нарастать. Представьте себе: вы заблокировали половину интернета, у вас не работают ведущие мировые цифровые платформы, такие как Instagram, например, или Facebook. Facebook на сегодняшний день — самая большая коммуникационная платформа в мире. Если вы пользуетесь Facebook, вы можете написать любому человеку (в этой соцсети, насколько я знаю, пять миллиардов пользователей), который живет на планете Земля.
По данным ресурса InCrev, Facebook — крупнейшая социальная платформа в мире с 3,07 млрд активных пользователей в месяц (MAU).
Таким образом, вы можете организовать там какой-то бизнес, можете завязывать какие-то культурные отношения и что угодно делать. Россияне теперь этого лишены, по большому счету. Понятно, что они используют VPN, понятно, что люди обходят все эти блокировки. Но это же не все люди! А кто-то мог, допустим, организовать какой-то бизнес со странами Африки, но теперь он этого сделать не может.
Конечно, сейчас на планете бум искусственного интеллекта. В России при этом недоступны многие технологии. Опять же — они важны не потому, что кто-то смог сделать так, чтобы обойти эти блокировки, кто-то смог сделать так, чтобы он смог обойти встречные санкции.
Google Gemini, например, недоступен на территории России, как и OpenAI, кстати, тоже — это ведущие сейчас лингвистические модели. Также Anthropic (американская компания в сфере искусственного интеллекта, известная разработкой передовых языковых моделей Claude, которые конкурируют с ChatGPT — "Idel.Реалии") и так далее, там много кто на самом деле есть. Это все недоступно россиянам, большому числу людей. А это значит, что производительность труда — особенно у офисных сотрудников — снижена по отношению к пользователям, которые находятся за рубежом, в свободном мире.
И таким образом Россия будет отставать. И это отставание будет нарастать. Опять же — безусловно, есть люди, которые смогли преодолеть эти блокировки. Если вы смотрите это видео, очевидно, что вы используете какие-то средства обхода блокировок, потому что YouTube заблокирован на территории России. И, соответственно, вы входите в эту группу, которая хотя бы не отстанет от этого всего. А ведь есть люди, которые так и не научились пользоваться VPN, не смогли это сделать и так далее. Соответственно, они не получили эту информацию. Они не понимают, как работают все эти нейронные сети. Они не понимают, как развивается экономика и какие-то культурные вещи во всем мире. Поэтому они действительно отстают.
И любая блокировка, любое отключение интернета будет все больше и больше отрезать российское общество от мирового. Мы это видели, кстати, на примерах довольно больших стран, где тоже производятся такие жесткие блокировки. Например, в Иране, Туркменистане или Северной Корее, где вообще интернета нет. Там есть внутренний Кванмён, внутренний интернет.
Сеть "Кванмён" ("Сеть света", "Сеть просвещения") — национальный интранет на территории КНДР. Создан в 2000 году по инициативе правительства КНДР и является одной из самых крупных изолированных от Интернета компьютерных сетей.
Но согласитесь, что как экономическое, так и научное или культурное и любое другое развитие в этих странах, мягко скажем, не самое лучшее. Вот примерно то же самое ожидает и Россию, если это будет продолжаться.
Права человека vs Степень дигитализации
— Вы говорили про технологическое отставание России, и я вспомнил, что эмигранты из России в Европе часто говорят о цифровом превосходстве России и отставании Европы. Например, когда речь идет о банковских приложениях, мол, в России это очень быстро, удобнее, а в Европе все так сложно. Получается, теперь все эти разговоры не актуальны?
— Они и раньше были не очень актуальны. Потому что точно такой же банкинг есть и в Европе, и где угодно. И телеком тут прекрасный и так далее.
Есть определенные национальные особенности, причем они есть в каждой стране Европы. Я пожил уже не в одной стране, могу, в общем-то, утверждать, что даже внутри Европы к этому разное отношение. Оно связано с какими-то культурными и историческими особенностями, но не более того.
Например, Германия, про которую довольно много говорят, что там до сих пор используют наличные и плохо развит сектор электронного правительства. И проблема ведь не в том, что электронное правительство не доходит до какого-то уровня развития. Нет. Тут есть прекрасные сервисы, тут точно так же все можно сделать через интернет, записаться в любые ведомства и так далее. Но немцы предпочитают использовать старый дедовский метод. Они получают физические письма, предпочитают прийти лично пообщаться. Это связано с тем, что они не хотят, допустим, оставлять большого электронного следа за собой.
Или это связано с тем, что существует буквально некоторое движение, которое указывает на то, что чрезмерное увлечение государственными электронными сервисами может привести к какой-нибудь дискриминации. Или к тому, что по какому-то признаку вас начнут преследовать; если вся информация о вас доступна в электронном виде, и есть какое-то ведомство, которое всю эту информацию у себя аккумулировало, соответственно, они могут знать все, что угодно.
Поскольку сейчас в России все централизованно, все подчиняется федеральным властям, информацию о любом россиянине собрать на черном рынке вообще не составляет никакого труда. То есть все можно узнать: ваш банковский счет; я уверен, и медицинские истории болезни тоже можно найти и так далее. То есть все это становится доступно.
И плюс ко всему смотрите, какая ситуация. Например, я уехал из России, я не перестал при этом быть гражданином России, я, в принципе, имею право получать эти самые госуслуги в электронном виде, хотя бы какую-то госпочту читать. Что делает государство? Оно просто начинает меня дискриминировать по этому признаку: отключают у меня мобильный телефон, я не могу подключиться к госуслугам, я не могу прочитать, узнать, какое письмо пришло, какое уголовное дело против меня завели. Мне в "Госуслуги" приходят какие-то штрафы, но я не могу понять, за что они и какая сумма в них указана. Иногда какая-то электронная почта приходит — там говорится, что на меня наложили очередные 100 тысяч рублей штрафа, завели очередное уголовное дело. Их уже четыре. Но я не знаю, за что именно, потому что я не могу просто зайти в "Госуслуги".
А теперь представьте ситуацию, когда государство решает [дискриминировать вас] по какому-то определенному признаку — вас видели на каких-то демонстрациях или написали донос, или по признаку определенной профессии. [Скажем, государство сочтет,] что все журналисты, например, обязаны теперь что-то сделать. И это сейчас сделать-то довольно легко. Поскольку у вас есть "Госуслуги", вы в них по признаку профессии ставите соответствующие галочки. И можно сделать выборку пользователей в базе автоматически. [И выборку можно сделать по разным критериям:] по определенной профессии, определенному образованию, месту рождения.
С помощью мессенджера Max собрали данные о вашем геопозиционировании и выяснили, что вы в момент незаконных, по мнению властей, массовых мероприятий находились где-то в этом районе. Соответственно, вы в них участвовали. Ну вот на вас поставили галочку и вас дискриминировали — не выдали вам вовремя детское пособие, например. Это очень легко организовать.
Вот в европейских странах опасаются этого. Они понимают опасность таких технологий и пытаются не форсировать события. Появится, во-первых, какой-то способ защиты от утечек, а, во-вторых, как-то сделать так, чтобы вас невозможно было таким образом дискриминировать. Сейчас просто дожидаются этих технологий; наверное, будут их внедрять, как только они появятся. Пока их нет.
После Путина
— У нас есть традиционный вопрос. Каждый гость отвечает на него со своей перспективы. Я попрошу вас ответить на него максимально коротко и емко: а что после Путина?
— На мой взгляд, примерно то же самое, что сейчас мы видим в Иране. Я не знаю, у меня нет хрустального шара, я не вижу событий, которые будут происходить. Но совершенно очевидно, что [с войны] вернутся эти сотни тысяч мужчин, которые считают, что убийство человека — это не что-то плохое. Многие из них будут озлобленными, буквально травмированными.
А нынешняя военная верхушка (которая, мне кажется, самая опасная, которая отдает приказы, чтобы других людей гнать на смерть) заработала огромное количество денег, буквально обкрадывая своих сослуживцев — опять же по пресловутой вертикали. У них вообще нет никаких моральных барьеров. То есть сегодня одних убили, завтра других убьют, новых пришлют — это у них считается в порядке вещей.
И все эти люди вернутся в мирную жизнь. Я думаю, это будут такие костяки банд, которые по сравнению с 1990-ми покажутся детским садом. Тогда были какие-то спортсмены, для них было нормально избить человека, но убить — это даже для них было что-то [плохое]. А тут будет именно так, что убить человека будет [нормально], не будет никаких барьеров.
Плюс ко всему развитие электронных технологий, в том числе дронов [будет иметь последствия]. Представляете, люди, которые умеют собирать эти дроны из подручных материалов, появятся в России [вернувшись с войны]. Вы думаете, они не будут использовать эти технологии? Конечно же, будут! Мне кажется, будет момент турбулентности — и это будет очень страшно.
Я надеюсь на то, чтобы такого не произошло. Но транзит от авторитарного правления будет очень тяжелый, потому что люди привыкли, что не надо никого слушать, надо всех заставить что-то делать, [в духе] вот как я сказал, так и правильно. Придется как-то воспитывать эту культуру нахождения общественных компромиссов. А это очень трудно. Культура — это то, что меняется хуже всего, медленнее всего.
Подписывайтесь на наш канал в Telegram.