Ссылки для упрощенного доступа

"Я знаю, как выжить во Франции, пока ждешь решения о статусе беженца"


Вячеслав Завгородний во Франции, апрель 2019 года

Бывший волонтер штаба Навального в Самаре 21-летний Вячеслав Завгородний получил статус беженца во Франции. В январе 2018 года активист уехал из России и попросил политического убежища. В феврале Вячеслав Завгородний рассказал "Idel.Реалии", что ему приходится вести в Ницце жизнь бездомного человека. Он спал на пляже в палатке и питался в социальных столовых. В какой-то момент он дошел до отчаяния. В интервью Радио Свобода политэмигрант рассказал, как получил убежище и что собирается делать дальше.

—​ ​Вы ждали решения о получении статуса беженца полтора года. Почему так долго?

Я очень рад, что Франция дала мне “позитив”. Последние полтора года были самыми сложными в моей жизни

​—​ Визу, по которой я въехал во Францию, мне дала Литва. Миграционная служба Франции в соответствии с Дублинским соглашением отправила запрос в Литву. Если бы она написала ответ, что согласна принять меня в качестве беженца, то я бы был депортирован в эту страну. Но Литва ничего не ответила, поэтому через год после бегства из России с меня "сняли Дублин", и я смог начать процесс получения статуса беженца во Франции. Через семь месяцев я получил положительное решение. Не так уж долго пришлось ждать. Сейчас Франция стала выносить решения быстрее. Некоторые беженцы получают ответ через один-два месяца.

—​ Что вы собирались делать, если бы вам отказали в статусе беженца?

—​ Такой риск, конечно, был. У меня сложилось ощущение, что нередко решение об убежище принимает чиновник на основании своих ощущений: верю — не верю. Беженец имеет право три раза обжаловать отказ в суде. Для этого нужно нанять адвоката и представить доказательства. Вероятность оспорить решение в суде велика, потому что во французском суде человеческий фактор играет минимальную роль. Я знаю об этом только со слов знакомых. Мне не пришлось обращаться в суд. Я очень рад, что Франция дала мне "позитив". Последние полтора года были самыми сложными в моей жизни.

Вячеслав Завгородний на митинге "Он вам не Димон" в Самаре
Вячеслав Завгородний на митинге "Он вам не Димон" в Самаре

​—​ Какие у вас были доказательства политических преследований?

Фотографии с митингов, ответы полиции с отказами в возбуждении уголовного дела по факту нападения на меня, документы, подтверждающие привлечение меня к административной ответственности за участие в политических акциях, медицинское освидетельствование побоев, которые мне нанес полицейский. Полицейские ударили меня, когда я раздавал листовки. Я понимал, что, скорее всего, мне надо будет уезжать из России, и собирал папку с документами. Я не хотел эмигрировать. До последнего момента надеялся, что смогу остаться в России, но выбора не было. Я советую всем политическим активистам заранее подготовить досье, сделать визу и загранпаспорт.

—​ В июле прошлого года вы рассказали, как выживали на улицах Ниццы. Что с вами произошло за год?

​—​ Я был волонтером штаба Навального в Самаре. Участвовал в политических акциях, меня судили, запугивали, однажды на меня напал человек с ножом. Я думаю, что это нападение связано с моей политической деятельностью. Во Францию мне пришлось срочно бежать, так как я узнал, что на меня могут возбудить уголовное дело об экстремизме. В Ницце я остановился у знакомого, потом пришлось съехать. Два месяца я скитался по улицам, затем узнал, что можно ночевать в социальном общежитии. Полгода я жил в ночлежке для бездомных. Это чистое помещение, комнаты на двух человек, есть интернет и душ. Но, по правилам социального общежития, каждый день, кроме выходных, с 8 утра до 5 вечера я, как и другие бездомные, должен был находиться на улице. В холодное время года это было тяжеловато. Несколько раз я болел ангиной, и по непонятной причине, видимо, от стресса у меня все тело покрылось язвами. Болезни удалось вылечить. У меня была медицинская страховка. По ней любой человек, запрашивающий политическое убежище, может бесплатно получить лекарства и помощь врача. Мне платили пособие около 400 евро. Во Франции есть столовые, где можно купить обед на один евро. Я сейчас многое знаю о том, как выжить во Франции, пока ждешь решения о статусе беженца. На улице мне пришлось жить, потому что у меня год назад не было информации и я не знал, где ее получить.

—​ Как вы проводили время на улице?

Решение о предоставлении Вячеславу Завгороднему статуса беженца
Решение о предоставлении Вячеславу Завгороднему статуса беженца

​—​ Я старался не сойти с ума. Долго гулял быстрым шагом, чтобы устать и ни о чем не думать. Я читал книги, чтобы отвлечься. Самым сложным были не бытовые трудности, а отчаяние, которое меня охватывало из-за состояния неопределенности. Я научился жить одним днем. Я просто ждал и пытался как-то коротать время. Заставлял себя обдумывать только практические задачи. "Сойти с ума" — это не преувеличение. На моих глазах сошел с ума француз, с которым я познакомился в ночлежке. Он лишился работы, поддержки друзей и оказался на улице. От этих переживаний у француза "поехала крыша". У меня тоже были моменты, когда казалось, что я вот-вот сломаюсь и опущусь. Но чувство гнева вытаскивало меня наверх, заставляло идти дальше и поддерживать себя в стабильном состоянии.

—​ Как к вам относились жители Франции, когда вы жили на улице и в ночлежке?

​—​ Французы доброжелательно относятся к бездомным. В кафе рядом с социальным общежитием часто сидели бездомные. Персонал кафе их не выгонял.

—​ Вам кто-то помогал в этот период?

​— Люди, которых я нашел в общежитии: социальные работники и другие бездомные. Мне очень помог гей, бежавший из России, с которым я познакомился в ночлежке. Он до сих пор не получил решения о статусе беженца. Я вижу, что этот парень очень устал ждать. После того, как обо мне написали СМИ, многие люди предложили помощь. Среди них были русскоязычные эмигранты и французы. Всем помогавшим мне — ​большое спасибо. Благодаря помощи одной из моих новых знакомых в мае этого года я попал в проект адаптации мигрантов. Беженцы в рамках этой благотворительной программы могут полгода жить во французских семьях. Это проект католической организации. Я заметил, что католическая церковь во Франции много помогает людям. Сейчас я живу в семье пожилой пары. У меня есть ключи от квартиры, и моя свобода никак не ограничена.

—​ Они вас пытаются воцерковить?

—​ Проект не преследует такую цель. В нем принимают участие люди разных религиозных убеждений, как правило, беженцы-мусульмане. Хозяева дома, где я живу сейчас, знают, что я атеист. Они относятся с уважением к моим религиозным взглядам. О религии мы разговариваем не больше, чем на другие темы. Французы очень интересуются происходящим в России и многое об этом знают.

—​ На каком языке вы с ними разговариваете?

Вячеслав Завгородний во Франции
Вячеслав Завгородний во Франции

​​—​ Пока я жил на улице и в общежитии, я не мог учить французский язык. Я пытался, но не получалось из-за стресса. Во французской семье я уже начал немного говорить на французском. Но пока могу обсуждать только бытовые темы. Мне комфортно во французском обществе, я подстраиваюсь под нормы поведения этой страны и учусь быть менее прямолинейным. Люди, у которых я живу, относятся ко мне как к другу. Но я очень устал быть зависимым от помощи других людей. Я всегда стремился к самостоятельности. Я тяжело перенес состояние, когда не мог ничего дать взамен, отблагодарить за помощь. Я готов помогать другим политэмигрантам, которые оказались в ситуации, похожей на мою. Мне можно писать и задавать вопросы, связанные с получением убежища. Я готов делиться всем, что узнал за это время.

Я очень устал быть зависимым от помощи других людей

​—​ Что вы дальше собираетесь делать?

—​ В понедельник я получу новые документы и поступлю на официальные языковые курсы. После того как выучу язык, буду учиться по профессии "программист". Одновременно начну работать. Работу я хочу найти так быстро, как это только возможно. Мне будут продолжать платить пособие, но я не собираюсь на него рассчитывать. Моя задача —​ начать обеспечивать себя собственными силами. Я понимаю, что могу претендовать на вакансии только в сфере неквалифицированного труда, но я не боюсь никакой работы.

​—​ Уровень безработицы во Франции выше, чем в других странах Европы. Как вы планируете искать работу?

—​ Всеми возможными способами. Буду упахиваться больше остальных на неквалифицированных работах. Когда стану профессиональным программистом, проблем с трудоустройством не будет.

—​ Вы следите за тем, что происходит в России? Или уже не связываете себя с Россией?

—​ Конечно, я читаю новости о России, но уже не совсем понимаю, что там творится. Когда я занимался политикой, у меня была надежда, что мы сможем забороть эту власть и построить что-то новое. Сейчас надежды нет. Я, когда думаю о России, чувствую сильное разочарование и бессилие. Власть совсем абстрагировалась от людей и положила болт на их мнение. У меня много друзей среди оппозиционеров, и мне кажется, они устали и чувствуют апатию.

Я, когда думаю о России, чувствую сильное разочарование и бессилие. Власть совсем абстрагировалась от людей и положила болт на их мнение

​—​ Не скучаете по России?

По чему мне скучать?! По разбитым дорогам и ворам-чиновникам? Нет уже никакой России! Мы все потеряли, все разворовано и уничтожено. Я не верю, что в ближайшее время в России что-то изменится к лучшему. В России очень низкий уровень политической культуры. Жители России интересуются политикой, но ничего в ней не понимают. Политику любят обсуждать, особенно международную, но знания в этой сфере у большинства россиян поверхностные. Люди в России не понимают, чего хотят от власти, и не знают, как сформулировать свой запрос. Они не понимают, в какой политической формации находятся. Если бы жители России лучше понимали разницу между диктатурой и либерализмом, то это помогло бы им ясно говорить, что именно им нужно от государства. Мне кажется, что если бы каждый гражданин России прочитал хотя бы один учебник по политологии, то у страны была бы надежда.

Оригинал публикации: Радио Свобода

Бойтесь равнодушия — оно убивает.​ Подписывайтесь на наш канал в Telegram.

Комментарии (2)

XS
SM
MD
LG