Ссылки для упрощенного доступа

"Не санитарное дело": адвокат "Альянса врачей" сравнил медиков с заключенными


Адвоката Сергея Костюка поразили порядки, которые царят в суде и прокуратуре Зеленодольска

В понедельник, 2 августа, суд приступил к рассмотрению иска главврача Зеленодольской ЦРБ Татьяны Сабурской к фельдшеру скорой Сабине Галиаскаровой и депутату горсовета Евгению Ефремову. В этот же день обоих ответчиков ждали в прокуратуре Зеленодольска. Сотрудников ведомства якобы заинтересовали нарушения в центральной районной больнице, о которых уже не впервые рассказывают ответчики — однако прокурорские работники выясняли лишь, кто разместил в интернете компрометирующий ЦРБ ролик, и что депутату с фельдшером известно об иноагентах.

В результате утром у суда собралась небольшая "группа поддержки". Люди пытались пройти в зал суда в качестве слушателей — де-юре процесс является открытым — однако всех их оставили на крыльце, сославшись на антиковидные ограничения.

В зал были допущены лишь непосредственно участники процесса — Галиаскарова с Ефремовым и адвокат "Альянса врачей" Сергей Костюк, представляющий интересы ответчиков, с одной стороны, а также два адвоката Сабурской, с другой. Сама истица на процесс не явилась. "Idel.Реалии" уже сообщали, что редакционный запрос, отправленный в приёмную ЦРБ ещё в середине июля, остался без ответа.

Ответчиков и их адвоката с самого начала ждал ряд сюрпризов. Уже в суде выяснилось, что заседание, на которое они явились, хоть и первое, но не предварительное — и судья готова сразу приступить к рассмотрению иска по существу. Костюк посетовал на неравные условия сторон: ему, в отличие от оппонентов, не предоставили стола, на котором он мог бы расположить бумаги с ноутбуком.

Евгения Ефремова, в свою очередь, возмутило, что один из адвокатов истицы сидит в спущенной ниже подбородка маске — но когда он попросил судью немедленно принять меры, та возразила, что к рассматриваемому делу данное обстоятельство не относится.

В итоге суд всё же перенесли на середину августа — выяснилось, что до ответчиков не добрались в полном объёме документы — а Ефремов, Галиаскарова и Костюк направились в прокуратуру Зеленодольска, где их ждали новые сюрпризы. Обо всём этом они рассказали корреспонденту "Idel.Реалии" на крыльце ведомства.

Фельдшер и депутат рассказали о проблемах в больнице. Главврач подала на них в суд
пожалуйста, подождите

No media source currently available

0:00 0:04:39 0:00

"АДВОКАТ, НУ-КА СЯДЬТЕ НА ЛАВКУ!"

— Это такой вот "наш ответ Чемберлену", — поделился своим мнением по поводу иска Сабурской Сергей Костюк. — Если сотрудники жалуются, то руководство подаёт на них в суд — чтобы зафиксировать факт, что данных нарушений не было.

— А вообще это распространённая практика в России сейчас?

— Всё более распространённой становится. Она не очень распространена, но уже была освоена такая технология — использование судов для этих целей. Тут нужно понимать, что больница — любая больница — это территория, где оказывается медицинская помощь. И очень часто сотрудники просто не могут там вести какую-то фиксацию — ну потому что просто при каких-то манипуляциях, операциях у них нет просто возможности телефонами что-то снимать или записывать…

Это, знаете, как в тюрьме. Когда заходишь в тюрьму, тебе не дают пронести с собой ни телефон, ни видеокамеру, ни диктофон. Но! Если происходит какое-то нарушение, ты должен как-то это фиксировать, правильно? Избивают, допустим, твоего подзащитного, а как ты это зафиксируешь, если у тебя только карандаш, ручка и бумага?

И сотрудники больниц оказываются в такой ситуации, как заключенные в тюрьме. То есть, они не могут ничего зафиксировать, и само руководство всех этих больниц обязательно издаёт какой-нибудь локальный акт, что они не могут пользоваться ни видео, ни аудиозаписью, ни снимать фото.

И в нашем случае глава Зеленодольской ЦРБ прибегла к такому способу: они запретили сотрудникам что-либо снимать. И сейчас мы находимся в прокуратуре по факту того, что Сабина Маратовна разместила видеозапись, по их версии, в какой-то социальной сети — и, я так понимаю, они ищут повод, чтобы привлечь её к ответственности. За то, что она осуществила, по их мнению, и разместила это видео.

Но: видео производилось для фиксации условий труда и нарушений закона при оказании медицинской помощи — по сути, речь идёт о ролике, где Сабина Маратовна говорила, что в плюс тридцать в автомобиле скорой медицинской помощи, где находятся тяжелые больные, не включаются кондиционеры, что очень жарко… То есть, это очень серьёзное нарушение.

— Я видел это видео. Там был больной, но он был полностью закрыт — как-либо опознать его было нельзя по этому ролику…

— Нет, конечно. Я видел ролик, там всё было сделано профессионально: нет никаких поводов обвинить сотрудников, что они разгласили какую-то врачебную тайну… Ничего подобного. Но сегодняшний суд оставил очень неприятное послевкусие.

Во-первых, вы знаете, наверное, что судебные заседания проводятся как минимум в два этапа. Первый — предварительное, потом идёт основное. Прибыв сегодня, в первый раз, в суд, мы выяснили, что у нас уже основное судебное заседание, никакого предварительного нет. Я обратился к судье с ходатайством о разъяснении ситуации — она, немножко посомневавшись, сказала: "Ну это другой судья назначал, он назначил основное — и в общем предварительное необязательно..." Она ошибается. Есть статья 152 ГПК, которая предусматривает, что проводится предварительное судебное заседание, где определенные действия производятся сторонами — именно в предварительном судебном заседании. А в основном уже — остальные действия. Оказывается, у нас все дела в России идут по одному закону, а у нас сегодня шло по другому. Мы сразу приступили к основному.

— И что в течение этого основного заседания было выяснено?

— Да ничего не было выяснено. Мы просто отложились, потому что один из ответчиков не получил документы, не ознакомился с иском и приложениями. Формальный такой повод был отложиться. Но дело в другом. Я как адвокат — я не являюсь зеленодольским адвокатом и я никогда не был раньше в Зеленодольском городском суде — когда пришел, несколько удивился. Потому что адвокаты истца (истец, напомню, главный врач, серьёзный, уважаемый человек...) сидели за рабочим столом, а мы — просто на скамеечке. Нам не был предоставлен рабочий стол. Я обратился к суду с ходатайством, что неплохо бы нас тоже посадить за стол, чтобы обеспечить равноправие и состязательность — на что судья сказала: "Так, адвокат истцов, ну-ка сядьте на лавку, я вам обеспечила равноправие". — "Стоп. А стол мне для работы?". Я как адвокат по Закону "Об адвокатуре" должен разумно и добросовестно отстаивать интересы своего доверителя. Для этого мне нужно вести адвокатское производство — для этого мне нужен компьютер (вернее, у меня он есть, мне нужно место для размещения ноутбука), мне нужно место для размещения бумаг по делу, мне нужно место, чтобы делать записи по ходу процесса. Я не могу делать это на карачках на такой маленькой судебной скамье.

На что мне судья сказала: "Ну вы знаете, у нас есть один зал, для уголовных дел с участием присяжных заседателей. Вот если в тот дел, когда у нас будет заседание, он не будет занят, то тогда, так и быть..." Я не успел возразить, потому что суд закончился — но смею вас уверить, что если на следующем заседании окажется, что этот зал занят, я буду настаивать на том, что (так же, как судья сидит за своим столом рабочим, так же как секретарь судебного заседания сидит за своим рабочим столом и тоже ведёт протокол судебного заседания за компьютером — никто же не предлагает секретарю сидеть на лавке!) как адвокат я имею право на рабочий стол.

Вот такие маленькие странности на самом старте процесса наводят, скажем так, на такие немножко тревожные мысли — может быть, о каком-то, я не знаю, тенденциозном подходе к нашей стороне…

— И у вас, я так понимаю, сейчас время приёма? (первая часть беседы была записана до того, как адвокат и его клиенты пообщались с прокурорскими работниками).

— Да не приёма даже, а неизвестно чего, потому что вызвали-то нас не совсем законно. Уведомление о необходимости явки сотрудникам Зеленодольской ЦРБ было направлено работодатели с требованием обеспечить их явку. Но у нас есть Закон "О прокуратуре", которым вот эта организация руководствуется — обязана руководствоваться, вернее — там указано, что по статье 22 прокурор имеет право вызывать людей в случае нарушения законов. А в уведомлении о необходимости явки моих доверителей, указано, что их вызывают в связи с размещением видеоролика в сети интернет. Про нарушение каких-то законов там не было сказано. Поэтому сейчас я намерен не просто даже пойти на беседу, а для начала выяснить, что послужило основанием направлять вот эти так называемые повестки работодателю с требованием обеспечить явку людей, которые не обязаны являться по такому вызову. И после того, как мы это выясним, мы перейдем к фазе, будем или не будем мы давать какие-то объяснения.

"ВСЯ МОЩЬ ПРОКУРАТУРЫ БРОШЕНА НА РОЛИК"

Наша беседа с адвокатом возобновилась после общения Костюка и его доверителей с прокурорскими работниками. Кроме Галиаскаровой и Ефремова в прокуратуру был вызван еще один фельдшер зеленодольской неотложки — Руслан Марданов. Он тоже присутствовал на видео, записанном в очереди зеленодольских скорых на единственную в городе КТ и уверял, что в этой очереди бригады потеряют полтора-два часа.

— Нам помощником прокурора Бадретдиновым Азатом было сказано, что "проводится проверка по факту нашего видеообращения" — рассказал о беседе с прокурорскими работниками адвокат. — Говорю: "А поподробнее? Что значит "по факту"? Вы о жалобах на жару, очереди на КТ и т.д.? Или о том, как ролик попал в сеть?" — "И то, и другое". — "Знаете, мы наверное пока повременим с дачей пояснений, как выкладывался ролик, потому что сейчас идёт процесс в суде — и чтобы не влиять на процесс, мы подождём. А по поводу нарушений в Зеленодольской ЦРБ мы полностью в вашем распоряжении". И что вы думаете? Ни одного вопроса по поводу нарушений в ЦРБ! Только лишь о том, кто и как выкладывал ролик, каких журналистов просили и т.д. То есть их не устраивает, что этот ролик был выложен.

Я попытался объяснить помощнику, что он немножко не прав по закону. Тут же появился исполняющий обязанности прокурора (Азат Бадретдинов), который потребовал от меня, адвоката, предъявить соглашение об оказании юридической помощи — по простому говоря, договор — и сообщить им, кто меня нанял.

Ну во-первых, по статье 8 Закона "Об адвокатуре" это является адвокатской тайной. Я им стал это объяснять. После чего сотрудники прокуратуры произвели на меня неизгладимое впечатление в части незнания законов РФ, став говорить "А как мы поймём, что вы представляете его интересы?" Поверьте мне, я видел много прокуратур, но впервые меня об этом спрашивали. Далее уважаемый ио прокурора сказал, что я не имею права аудиозапись производить. Сами понимаете, сотрудники прокуратуры — те люди, которые лучше всех должны знать закон! В этом смысл этого органа, прокуратуры. И что вы думаете? Он не назвал мне никакого закона, в связи с которым он запрещает мне аудиозапись.

— Понятно. И каков итог сегодняшней встречи в прокуратуре? Вы присутствовали при опросе Галиаскаровой, Ефремова, Марданова — и всем задавали одни и те же вопросы?

— Задавали по поводу видеозаписи. Кто, кому, платились ли деньги? Их не интересовали нарушения в Зеленодольской ЦРБ. Хотя под запись они сказали: "Конечно же, конечно, мы зададим вам эти вопросы!" Ни одного вопроса не задали! Это говорит о тенденциозности. Они, по нашему мнению, отстаивают чью-то одну позицию — и это явно не позиция правды. Я им говорю: "Перед вами — фельдшер! Он лучше всех знает об этих нарушениях. Спросите его!" — но им это неинтересно.

— А как они объяснили интерес к этому ролику? Ведь не запрещено же в принципе выкладывать ролики в сети.

— Они сообщили, что организация, на которую идёт ссылка ("Альянс врачей") является иностранным агентом. Но в тех роликах, что я видел, была ссылка, что организация признана Минюстом России ИА.

— То есть, маркировка была сделана как положено?

— Да. Мы в соответствии с законодательством должны об этом упоминать. Что и сделал тот, кто выкладывал ролик.

Я так понимаю, что был повод зацепиться за этот ролик — и вся мощь прокуратуры брошена почему-то на выяснение обстоятельств по выкладыванию ролика вместо того, чтобы разобраться, что происходит в Зеленодольской ЦРБ.

"УВЕЗЛИ БЫ ОТСЮДА УЖЕ В НАРУЧНИКАХ"

Новое здание Зеленодольской прокуратуры.
Новое здание Зеленодольской прокуратуры.

— Мне пару дней назад позвонил старший врач, который исполняет в данный момент обязанности заведующего, Сибгатуллин, сказал, что мне надо приехать на работу в вечернее время, чтобы подписать какую-то бумагу. Я приехал, там оказывается требование к Сабурской было обеспечить мою явку в прокуратуру, — рассказал мне об обстоятельствах своего появления в прокуратуре фельдшер скорой Руслан Марданов. — Предлог был: по поводу нарушений, которые происходят в больнице нашей, а сюда приехал — тут, оказывается, вообще другие вопросы задавались. Откуда видеоролики, кто их выкладывает, почему выкладывает?.. Все наши проблемы ЦРБэшные-то — даже слушать они про них не стали и всё.

— А вы пытались рассказать прокурорским, что горючего не хватает, скорых, что очереди на КТ?

— Да, я всё это пытался им высказать… У меня получилось копию дать обращения к Сабурской, которое должны наши коллеги подписать — только я не знаю, они будут его по сути дела использовать или против нас…

— А чем они объяснили свой интерес к роликам?

— Сказали, что им центральный аппарат так приказал.

— А проблемами больных, проблемами врачей не приказали заниматься?

— Да, похоже, не волнует никого это… Волнует только нас, кто непосредственно ездит-смотрит на смерти. Как люди ждут, нам высказывают за длительное ожидание — хотя мы ездим за три-пять минут, а люди как ждали нас часами, так и ждут.

— Вы сказали в видео, где запечатлена очередь скорых на КТ, что прождать в этой очереди полтора-два часа для Зеленодольска — нормальная ситуация…

— Да, это нормальная ситуация. У нас сейчас председатель профсоюза Зеленодольской ЦРБ — зав рентгенологией. Когда она у нас собрание проводила в филиале, на вопросы, которые ей задавались по поводу скорой, по поводу самой больницы, она ответить не могла, сославшись, что она просто их не знает. Почему-то председатель профсоюза не знает проблемы своих отделений.

Но я ей вопрос задал, почему у нас на стотысячный город всего одно КТ, один аппарат? Она мне сказала: "А вы знаете, сколько он стоит?" Ковидные больные вперемешку с инсультными больными поступают, обработка проходит, но в целях экономии времени… Там же надо обрабатывать весь кабинет абсолютно!

Получается, мы инсультных больных везём на КТ, а в этом помещении они могут заразиться. Потом они кладутся в отделения сосудистой неврологии — и через неделю мы их возим на КТ лёгких опять же на скорой помощи из отделения в другое здание, чтобы им сделать КТ лёгких. И бывает, что у них подтверждается уже ковид, ковидная пневмония.

И никого это не волнует, всем безразлично. Волнует только тех, у кого родители умерли, кто с этим сталкивался…

— Ну вот вас сегодня прокуратура опросила. Они сказали вам, что дальше будет, к чему вам готовиться?

— Нет, они этого не объяснили нам. Ладно, адвокат помог ещё, без адвоката, скорее всего, увезли бы отсюда уже в наручниках. — За что? — Они какую-то статью нам хотят приписать. Я не юрист, не знаю этих дел. А всё дело шло к тому, что меня хотели в чём-то... обвинить, что ли, как сказать? Я до конца этого не понял.

"САНИТАРНОЕ ДЕЛО" И "ИНОАГЕНТЫ"

Сабина Галиаскарова
Сабина Галиаскарова

В недоумении от общения с прокурорскими работниками осталась и Сабина Галиаскарова. Она тоже пребывала в уверенности, что ей во время встречи дадут рассказать о проблемах ЦРБ:

— Меня пригласили сюда под этим предлогом, а когда я сюда явилась, выяснилось, что их совершенно не интересуют проблемы, которые есть у медработников и пациентов Зеленодольска. Их интересует лишь моя общественная деятельность. Я разочарована. Как я поняла, им нужно лишь, чтобы это всё не публичилось, и чтобы дальше беспредел продолжался. На мою защиту никто не встал, я ожидала защиты от правоохранительных органов, а сегодня столкнулась с реальностью.

— А вы пытались проявить инициативу и рассказать о проблемах?

— Да, пыталась. Сказала: "Я думала, вы поможете" — на что прокурор просто помолчал. По моему мнению, правоохранительные органы не защищают, а действуют против меня.

— Они сказали, будут ли ещё вас вызывать по этому поводу?

— Мне ничего не сказали, — резюмировала Сабина. Она, как и её коллега Руслан Марданов, воспользовалась по совету адвоката статьёй 51 Конституции РФ — и отказалась отвечать на вопросы, связанные с размещением роликов в соцсетях.

— Мне на телефон по Ватсапу пришла повестка — или как это назвать, — рассказал Евгений Ефремов. — А я буквально на днях ездил в республиканскую прокуратуру, где оставил жалобу на нарушения в ЦРБ — с тем, чтобы прокуратура взяла ситуацию под контроль. И вот вызывают меня на беседу по поводу этих нарушений — и, самое удивительное, ни одного вопроса по поводу нарушений в ЦРБ! Меня спрашивали, знаю ли я, что такое "Альянс врачей", кого знаю из корреспондентов… Понимаете? Тридцатые годы прошлого века. Такое ощущение было, что меня объявят врагом народа или английским шпионом в конце… Это абсурд! XXI век, мы, по словам нашего президента, живём в правовом государстве, я ни к каким экстремистским организациям не отношусь, не был замечен в связях ни с Навальным, ни с нацистами, ни с фашистами… Я как депутат пытаюсь просто решить элементарный вопрос — проблемы нашей медицины! Я просто сейчас как на машине времени вот в этом здании переместился в тридцатые годы!

— А как вообще в беседе с вами прокурорские работники обосновывали свой интерес к тому, кто размещал этот ролик? Ведь пока даже не доказано, что в этом было какое-то нарушение.

— Если честно, я даже не понял. Я задавал этот вопрос, но ответ был настолько размытый, что я даже не понял, как прозвучал ответ… Спрашивали, а знаете ли вы, что "Альянс врачей" — "иноагент"? — "Да, знаю. Изучал этот вопрос. Они разрешены законом РФ, они не запрещенная организация, спокойно работают, помогают медикам — поэтому я с ними контактирую". За эти несколько месяцев, что я знаю "Альянс врачей", не было даже намёка на политику. Они нигде даже не намекают, что власть плохая, что строй их не устраивает, не призывают к митингам. Чисто защита прав медиков и пациентов. Всё!

Евгений Ефремов (в центре).
Евгений Ефремов (в центре).

Ефремов упомянул и двойные стандарты, с которыми он столкнулся утром в суде. На момент нашего интервью ещё не было известно о приговоре по резонансному "санитарному делу" в Москве, по которому Любовь Соболь получила полтора года ограничения свободы — однако депутат горсовета обратил внимание на те же вещи, что и сторонники бывшего юриста признанного экстремистским в России ФБК: правоохранительная система РФ использует ограничительные меры, главным образом, для борьбы с оппонентами и пополнения казны штрафами. При этом в ряде очевидных случаев на явные нарушения просто не реагируют:

— Поразил меня один факт: адвокат Сабурской присутствовал на заседании, можно сказать, без маски. Она была опущена очень низко на подбородок. И когда я сделал замечание судье, попросил её применить к нему какое-либо взыскание, которое положено по суду, мне было отказано — в связи с тем, что маска никакого отношения к делу не имеет. Получаются двойные стандарты: мы видим, что нашего гражданина из магазина или автобуса вытаскивают как преступника, заламывают руки, лицом в асфальт — и говорят, что это соблюдение правопорядка, закона. А когда в самом суде, в доме Фемиды, где, возможно, та же самая судья выносит решения по таким же гражданам, чтобы их оштрафовать за отсутствие маски, она наблюдает отсутствие маски у адвоката истца, и говорит, что это не её дело — это беззаконие, я считаю! Это насмешка над правосудием, насмешка над теми людьми, которых приводят в отдел полиции с жестоко заломанными руками...

Что самое интересное, сегодня в суд приходили небезразличные граждане, которые хотели присутствовать на заседании суда — так им отказали, потому что сейчас антиковидные меры. Им нельзя, хотя они были в масках — но можно присутствовать адвокату без маски, и никакие меры к нему не были приняты! Вы просто вдумайтесь, какой это абсурд! Как можно было не пускать людей, которые просто хотели присутствовать — и в то же время не принимать мер в отношении человека, который, возможно, подвергал всех нас опасности?

Иск Сабурской к Ефремову с Галиаскаровой (последняя является татарстанским представителем "Альянса врачей" — независимого профсоюза медработников, признанного иноагентом) вызвал большой резонанс в Зеленодольске. Следующее заседание по делу назначено на середину августа.

Если ваш провайдер заблокировал наш сайт, скачайте приложение RFE/RL на свой телефон или планшет (Android здесь,iOS здесь) и, выбрав в нём русский язык, выберите Idel.Реалии. Тогда мы всегда будем доступны!

❗️А еще подписывайтесь на наш канал в Telegram.

Комментарии (14)

Комментирование закрыто. Если вы хотите оставить комментарий к этой статье, напишите нам на idelreal@rferl.org
XS
SM
MD
LG