К четвертой годовщине вторжения в Украину российская экономика вступила в острую фазу кризиса, а у властей нет внятного плана выхода из него, утверждает экономический обозреватель Вячеслав Ширяев. Падение гражданских отраслей, рост бюджетных дефицитов в регионах, рекордная доля расходов на еду и нарастающее долговое давление — всё это, по его оценке, может привести к системному обвалу уже в 2026 году. Почему военные расходы съедают будущее регионов, смогут ли Татарстан и Башкортостан выжить в условиях растущих дефицитов и что ждёт страну "после Путина", Ширяев рассказал в интервью "Idel.Реалии".
В 1994–1999 годах Вячеслав Ширяев учился на факультете международных экономических отношений МГИМО. В 2014–2022 годах вёл экономическую программу "Деньги" на телеканале "Дождь". Основатель группы компаний Vesco, которая в нулевые годы была одним из лидеров рынка малоэтажного и коттеджного строительства в России.
"Реального плана, как выходить из этой ситуации, у власти нет"
— Мы обычно всем экономическим экспертам, с которыми общаемся, задаём первым один и тот же вопрос: как вы оцениваете нынешнее состояние российской экономики?
— Если в 2025 году можно было говорить о входе в кризис, то 2026 год — это развитие острой фазы кризиса по всем этажам экономики: начиная от регионов, состояния предприятий, рынка жилья, банковской системы и выше — к федеральным финансам, к проблемам доходов и расходов федерального бюджета. Эта кризисная составляющая уже приобрела неконтролируемое развитие. Она не поддается управлению, и мы по всяким совершенно беспомощным заявлениям в министерствах, в Центробанке видим, что реального плана, как выходить из этой ситуации, у власти нет. Вот это самое важное, что нужно зафиксировать.
То, чего требуют сейчас от Кремля, от правительства даже, скажем так, очень "патриотически" настроенные граждане, "зетники", они не получают. Они не получают ответа на то, как Россия получит ту финансово-ресурсную базу, чтобы продолжать воевать со всем миром, чтобы отстаивать свои мировые позиции, которые все растеряны за четыре года.
Поэтому отсутствие внятного плана, какие-то размышления и отговорки про один процент роста, про то, что экономика опять входит в какую-то траекторию роста, что к концу года темпы роста будут восстановлены — всё это не звучит как план. Это всё звучит как "давайте подумаем об этом завтра". Это похоже на отсутствие реального шанса для них что-то исправить. Без остановки войны, без снижения расходов на нее, без снятия санкций — это кризис полноценный, полномасштабный. Острую фазу я ожидаю после выборов в Госдуму России в 2026 году (как заявляют власти, выборы в Государственную думу Российской Федерации IX созыва пройдут в Единые дни голосования, в период с 18 по 20 сентября 2026 года — "Idel.Реалии").
"Десятки миллионов пенсионеров тратят на еду больше половины своего дохода"
— Давайте спустимся немного на уровень обычных жителей России. Доля расходов на еду в бюджете среднестатистического жителя России достигла максимума за последние 16 лет и составила 39%, следует из данных Росстата на начало 2026 года. Цены на продукты растут. Мы это наблюдаем и в Башкортостане, и в Татарстане, и в других регионах Поволжья. Я думаю, что в другой части России ситуация аналогичная. О чем всё это говорит?
— Это говорит о том, что у людей нет достаточного уровня доходов для того, чтобы показывать нормальную для развитых стран структуру расходов домохозяйств. Обычно нормальной считается 15–20% на еду. В самых успешных странах, где ВВП на душу населения максимален, это может быть даже несколько процентов — 3–5%, как в Сингапуре и в Ирландии. А дальше всё должно, помимо вот этих расходов на еду, кормить, по сути, экономику, кормить спрос на промышленные товары и услуги, которые производятся экономикой.
То есть, если у вас 15% уходит на еду, то 85% (условно где-нибудь в Германии — это две тысячи евро, потому что средняя медианная зарплата там после уплаты налогов — примерно 2 600–2 700, около 3 000 евро) мы, соответственно, умножаем на количество людей — и понимаем, что вот такой спрос ежемесячно предъявляется экономике. Экономика может производить всё: начиная от зубных щеток и заканчивая самолетами. Если этого спроса в экономике домохозяйствами не предъявляется, то второй вариант — это экспорт, то есть внешние рынки; более богатые рынки могут забрать у вас то, что вы производите, и предъявить этот самый спрос.
Но представляете, в какой ситуации оказалась Россия: экспортный спрос обрезан из-за санкций. То есть вы не можете ничего продавать из того, что вы производите, в основном вы в обход санкций какими-то тропками пытаетесь что-то всучить со скидками до 50%. Это не может поддержать экономику. И при этом у вас нет этого спроса домохозяйств, потому что люди тратят все деньги на еду, которая в большей части — тоже импорт из других стран. Мы видим, что в России превышение расходов на импорт продовольствия над доходами от экспорта продовольствия — примерно 40 на 35.
То есть, если бы еще вся эта еда была российская, условно говоря, я бы тогда сказал: ладно, хотя бы тут сельское хозяйство поднимется. Но сельское хозяйство тоже как-то не поднимается. Невыгодно производить практически ничего из того, что люди едят. Только масложировые культуры показывают хоть какую-то рентабельность, всё остальное — в минусах. Производство сокращается, надо больше и больше завозить из-за рубежа; даже картофель, как мы в прошлом году видели.
Соответственно, что мы из этого видим глобально для человека, который находится в ситуации занятости на каком-то промышленном предприятии? Допустим, на "КАМАЗе". Он приходит в какой-то момент и говорит: "Слушай, мы тебя должны уволить или перевести на трехдневку, потому что спроса на то, что мы делаем, в экономике нет". А почему спроса в экономике нет? А что делают КАМАЗы? Они в основном возят грузы: для строек, для сельского хозяйства, для металлургов, для машиностроения. Это грузоперевозки в первую очередь. Так вот — нет спроса на грузоперевозки. Потому что вся экономика сжимается. Потому что ты, дорогой рабочий "КАМАЗа", ничего не покупаешь. Он говорит: "Слушайте, а как я буду покупать, если мне зарплату сокращают?".
И, понимаете, возникает такой замкнутый круг, из которого невозможно выбраться без радикальных рыночных реформ, без формирования нормального инвестиционного климата, повышения уровня жизни, отказа от того, что страна половину своих доходов тратит на войну — просто закапывает в украинский чернозём.
Без того, чтобы разорвать этот порочный круг, никак не решить проблему сжатия экономики. Никакого роста в стране нет примерно с 2025 года. Я считаю, что с конца 2024 года... Ну окей, в середине 2025 года, когда ЦМАКП (Центр макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования) констатировал техническую рецессию (то есть сокращение экономики два квартала подряд), я считаю, что 2025 год — это уже рецессия.
Всё остальное — это вранье, что они там рисуют один процент какого-то роста, на самом деле падение 2–3%. И оно будет ускоряться до 5–6%. Поэтому чем меньше спроса в экономике, тем хуже экономике, тем больше неплатежей, тем больше закрывшихся предприятий, тем больше увольнений, тем меньше доходов, чтобы предъявить еще какой-то спрос экономике.
— Кстати, к цифрам — выше я упоминал, что, согласно данным Росстата, доля расходов на еду в бюджете среднестатистического жителя России достигла 39%. Насколько вам кажется реалистичной эта цифра?
— Я думаю, для большинства людей эта цифра гораздо больше половины доходов. Просто Росстат берет средний показатель и измеряет доход в основном у занятых в среднем и крупном бизнесе, где легальные зарплаты, где более-менее нормальные оклады, которые тоже не обгоняют инфляцию, но тем не менее они гораздо выше, чем у пенсионеров.
Но десятки миллионов пенсионеров тратят на еду больше половины своего дохода. То есть, если пенсия 20 тысяч рублей или 17 тысяч рублей — что неплохая пенсия по российским меркам, многие получают гораздо меньше — то они тратят на еду 10 тысяч рублей как минимум, да? Сейчас один поход в магазин — это три–четыре тысячи рублей даже для пенсионера, чтобы закупить товары, продукты на неделю, на две недели.
Соответственно, дальше идет ЖКХ. Человек заплатил за ЖКХ 6–8 тысяч рублей за какую-нибудь однушку-двушку, купил продуктов на 10 тысяч в месяц — и всё, у него все доходы закончились. Вот так живет большая часть населения страны.
Поэтому я думаю, что средний показатель (что называется — средний по больнице) может составить около 40%, что само по себе уже критический показатель. Это переход в категорию бедных стран, очень близко к Индии, к очень многим африканским странам, где граждане тратят на еду как раз 40% и больше. Если в России уже 40, то совсем немного осталось до 60. А если человек или домохозяйство тратит на еду 60% — это уже выживание.
И для большинства российских семей в 2027 году я прогнозирую переход в режим выживания — когда семьи будут тратить более 60% своего дохода на подорожавшие продукты и на то, чтобы просто физически обеспечить себя хоть каким-то количеством калорий, когда уже до всего остального точно дела не будет.
— Россияне очень активно жалуются на рост цен на ЖКХ. Это о чем-то говорит?
— Это говорит о том, что сейчас кризис в ЖКХ связан с многолетним недофинансированием именно инфраструктуры и самих предприятий. Даже если разделить проблему: инфраструктура, сети, трубы — всё это изношено, где-то как в Майкопе — уже почти на 90%, и всё надо просто выкапывать и перекладывать. Это только для одного города будут миллиарды и миллиарды, десятки миллиардов рублей.
А дальше мы смотрим на состояние самих провайдеров коммунальных услуг, то есть на тех, кто непосредственно поставляет электроэнергию, воду, горячую воду, тепло и так далее. Это всё хронически убыточные предприятия. За счёт того, что они монополисты, за счёт того, что они крайне неэффективны, за счёт того, что там процветает воровство и так далее — это сфера, которая хронически показывает максимальные убытки среди всех предприятий секторов экономики.
Вот возьмите экономику Татарстана, Башкортостана, посмотрите падение индекса промышленного производства, а потом посмотрите, кто в лидерах. Вы всегда найдете такой пункт: производство энергии, тепла, воды, пара и услуг кондиционирования. Это объединяет как бы всё, что связано с жизнеобеспечением зданий, сооружений и так далее. Почему-то в России эти предприятия почти в любом регионе оказываются среди лидеров падения объемов производства и, соответственно, самыми убыточными. Обычно я вижу примерно на первом или втором месте количество компаний из этой сферы в рейтинге самых убыточных секторов того или иного региона.
То есть где-то, может быть, обрабатывающая промышленность генерит максимальные убытки для регионов, где-то это добыча полезных ископаемых, но там всегда либо на первом, либо на втором месте будет еще и вот эта сфера.
Поэтому две проблемы нужно решить, чтобы людям как-то зажилось спокойно в их домах. Первое — это переложить все сети. Просто обновить их, потому что все они изношены, это аварии и так далее. Решение этой задачи я оцениваю примерно в сумму от 10 до 15 триллионов рублей — чтобы всю страну "переложить". Все сети, трубы, достать, перекопать, поставить новые и так далее и так далее. Это примерно столько, сколько Россия тратит за год войны в Украине. Я позже скажу, почему это выгоднее, чем воевать; прямо на примерах объясню с точки зрения экономики.
И второе, что нужно решить — это конкуренция в сфере провайдеров услуг ЖКХ. Чтобы не госмонополии, не какие-то там Газпромы и подчинённые олигархам энергогенерирующие компании поставляли тепло, воду и так далее. Водоканалы, которые в основном муниципальные. А чтобы всё это было в условиях конкуренции с нормальной рыночной экономикой, с нормальным доступом к дешёвым кредитным ресурсам, с нормальным инфраструктурным компонентом. Потому что очень много потерь происходит на пути от ТЭЦ к потребителю. Вы об этом тоже знаете, из-за изношенных сетей они все нерентабельны еще и поэтому. Поэтому нужно решить обе эти проблемы — и тогда ситуация как-то начнет выправляться.
Возвращаясь к примеру с перекладкой сетей, переоснащением всей жилищно-коммунальной сферы новыми трубами, проводами и так далее. Я вам приведу пример. В металлургии больше всего падения показывает производство труб. В январе 2026 года производство труб упало примерно на 17% по сравнению с январем 2025 года.
А теперь представьте: страна вместо того, чтобы закупать в Китае FPV-дроны (First Person View) — это беспилотные летательные аппараты, управляемые от первого лица. Пилот видит видео в режиме реального времени через специальные очки, шлем или экран, что создает эффект присутствия в кабине. Они отличаются высокой скоростью, маневренностью и подходят для гонок, динамичной съемки и военных операций. и выкачивать деньги за границу; или комплектующие для беспилотников, которые производят, например, в Елабуге (то есть деньги просто утекают), начинает вкладывать 10–15 триллионов рублей в переоснащение своей жилищно-коммунальной сферы. Рост производства труб сразу составит примерно в полтора раза. Металлургические заводы воспрянут, начнут набирать людей, начнут запускать инвестиционные циклы. И вот так везде.
Если вы вкладываете в страну, в то, что нужно людям, вы получаете очень качественный мультипликатор, очень хороший эффект для экономики. Если вы просто тратите триллионы рублей на производство беспилотников, которые в основном зависят от импортных комплектующих, вы просто вымываете деньги из страны. При этом то, что вы производите, вы не даете людям, чтобы они потребляли — как "Жигули", например, да? Или как стиральная машина. Вы просто уничтожаете [это] в украинском чернозёме.
Вот эта бездарная политика, это проедание себя, проедание ресурсной базы и является главной проблемой войны. То, что люди нищают, потому что им в свое время сказали: "Не, на самом деле военная экономика — это хорошо, смотрите, вот у нас тут заводы начинают открываться". Я всё время говорил, что это миф. Что никакого военного Кейнсианство — экономическая теория, разработанная Дж. М. Кейнсом в 1930-х годах, утверждающая необходимость активного вмешательства государства в рыночную экономику для борьбы с кризисами и безработицей. Основной акцент делается на стимулировании совокупного спроса через бюджетные расходы и снижение процентных ставок, что позволяет преодолеть спады. нет. Что всё это происходит за счёт людей.
Просто война идет за счёт повышения цен, за счёт сокращения доходов, за счёт того, что вся инфраструктура проедается, не восстанавливается. За счёт того, что сокращается производство в экономике гражданского сектора, которое может дать какой-то мультипликатор для остальных сфер производства и так далее. Вот что происходит на самом деле.
Путину говорят о кризисе
— Газета The Washington Post со ссылкой на источник, находящийся в непосредственном контакте с российскими чиновниками, сообщила, что члены финансового блока правительства предупредили президента Владимира Путина о том, что уже в ближайшие месяцы в стране может разразиться экономический кризис. Как отмечает издание, Путина предупредили, что без дальнейшего повышения налогов дефицит бюджета продолжит расти из-за падающих нефтегазовых доходов, а банковская система находится под нарастающим давлением из-за высоких процентных ставок и кредитов для финансирования войны. Как вам кажется, такая перспектива реальна?
— То, что Путину об этом говорят все кому не лень, я начал сообщать своим подписчикам в YouTube и в Telegram еще примерно в середине прошлого года. Не сообщать Путину невозможно. Потому что они — эти Минфины всякие, Центробанки, Минэкономразвития — приходят к себе и начинают рисовать план бюджета на 2026 год. Хватаются за голову, понимают, что им только остается врать, что дефицит бюджета будет меньше четырех триллионов. Хотя всем людям понятно, что он будет больше десяти триллионов. Они хватаются за голову и вынуждены врать. При этом они постоянно намекают — с каждым разом всё активнее, что пора заканчивать, пора что-то с этим делать.
Вы сказали про повышение налогов, что это единственный способ повысить доходы бюджета — так это тоже неправда. Они, напомню, в 2024-м на 2025 год повысили НДФЛ, повысили налог на прибыль. В итоге получили сокращение сбора налогов. Так же с НДС, так же со всеми остальными налогами: с утилизационным сбором, с технологическим сбором и так далее. Они столкнулись с ситуацией, когда повышение налогов дает сокращение реальных доходов бюджета.
И, помимо этого, это всё провоцирует инфляцию, что увеличивает дефицит бюджета. Потому что приходится под конец года или даже в середине года увеличивать расходную часть любого бюджета. Им не хватает просто для того, чтобы заплатить контрактникам, заплатить поставщикам продовольствия на фронт, производителям каких-то вооружений и так далее.
2025 год был последним, когда правительство еще верило в то, что повышением налогов можно как-то исправить ситуацию. Они могут пойти на какое-то изъятие чего-нибудь — под видом налогов. Ну, например, сверхприбыли золотодобытчиков. Или сверхприбыли маркетплейсов или банков. Разом залезть в карман и достать 200–300 миллиардов рублей у этих бизнесов. Потом еще 500 миллиардов у производителей цветных металлов и так далее.
Но всё это не решает глобально проблему. Когда у вас дефицит бюджета десять триллионов — а он будет минимум десять триллионов в 2026 году — вы начинаете уже как-то по-другому мыслить. То есть если вам нужно достать даже триллион из кого-нибудь разово — не системным повышением налогов (потому что оно будет вызывать только снижение доходов), а каким-то разовым наездом, рэкетом на какой-то бизнес, на какой-то сектор экономики — то вы в какой-то момент понимаете, что это не работает. Ну, хорошо, триллион вы достали, а где еще достать десять триллионов?
Поэтому исчерпание ФНБ (Фонда национального благосостояния) в 2026 году (ликвидной части, которой там осталось уже меньше четырех триллионов), исчерпание всех остатков на казначейских счетах Минфина и так далее вынудит в конце 2026 года принимать радикальное решение: либо о мобилизации, переходе на нерыночные рельсы, национализации крупных активов, либо до конца 2026 года Путину нужно будет закончить эту войну.
— Глава Башкортостана Радий Хабиров своим указом продлил до конца февраля единовременную региональную выплату в один миллион рублей за подписание контракта для участия в войне против Украины. При этом в 2026 году в республике прогнозируется дефицит бюджета в 22,5 миллиарда рублей. Как вообще сочетаются эти решения с реальностью?
Власти Башкортостана в начале января этого года увеличили региональную единовременную выплату для желающих отправиться на войну с Украиной до 1 млн рублей — несмотря на дефицит бюджета на 2025–2027 годы и резкий рост тарифов ЖКХ, который в этом году в отдельных районах достигнет 27,3%.
— Никак не сочетаются. Если власть в Кремле требует от областей, республик поставки мяса на совершенно чужую для Башкортостана, для Татарстана, для Якутии, для Алтая, для Бурятии... Да вообще для всех. Для моей родной Архангельской области. Ну, какая разница Архангельской области, что там в Украине? Какие там интересы у Путина — своего Медведчука посадить? Ну, вот какая разница человеку в Архангельской области?
Здесь, конечно, я ожидаю роста национального самосознания и даже регионального самосознания, когда люди всё чаще будут задавать вопрос: а наша ли это война? А зачем нам сейчас нагружать себя, свой регион этими расходами, если мы не можем построить дороги? Недавно в своём Telegram-канале я писал про два участка очень важных трасс в Татарстане, в районе Казани как раз — Горьковское шоссе и ещё один отрезок. Там федеральный центр обещал какую-то поддержку, а потом выяснилось, что теперь федеральный центр не финансирует бесплатные дороги. Решили сделать эти дороги теперь платными. И вообще, естественно, после этого о каких-то новых трассах придется забыть.
Вот зачем Татарстану это всё? Зачем Башкирии это всё? 22 миллиарда — конечно, будет больше. Это они сейчас думают, что 22 миллиарда дефицита. Будут занимать, будут выпускать облигации федерального займа. Я уже видел какие-то случаи, когда регионы занимают друг у друга, уже пошли горизонтальные трансферты. Нижегородская область, имея свой дефицит, выдает деньги какому-то соседнему региону, чтобы те смогли "контрактовать" мясо на войну.
Это совершенное безумие. Это всё вызывает дальнейший рост долговой нагрузки на бюджет. А это, в свою очередь, заставляет правительства регионов еще больше снижать социальные расходы, строительство дорог, строительство объектов социальной инфраструктуры, помощь реально нуждающимся. Потому что превалирует военная компонента, военные нужды, которые проникают даже в социальные статьи. Посмотрите, что там в бюджете здравоохранения, например, какого-нибудь региона. Вы увидите, что рост этих расходов идет в основном на реабилитацию военных, ветеранов. То есть это, по сути, тоже военные расходы. Это не для того, чтобы сделать плановую операцию какому-то гражданскому обычному человеку в республике.
Это всё не может продолжаться бесконечно. То есть в 2026 году дефициты региональных бюджетов после полутора триллионов в 2025-м покажут совокупный дефицит примерно в два с половиной-три триллиона рублей. И общая нагрузка, только проценты по обслуживанию этих новых долгов, каждый год будет превышать сотни и сотни миллиардов рублей по кругу. И они снова будут закладываться в бюджет на следующий год, чтобы увеличить расходы бюджета на обслуживание долгов, которые вы взяли в предыдущие годы.
Это всё станет очевидно во второй половине 2026 года — что да, наигрались. Да, по миллиону, по два миллиона выплачиваете. Но из чего вы платите? Вы платите из денег, которых нет. Вы говорите про 22 миллиарда рублей дефицита, а потом мы смотрим: а сколько Башкортостан нанял этого мяса? Допустим, 30 тысяч или 20 тысяч в год. И вы вдруг понимаете, что это ровно столько, сколько и составляет дефицит бюджета. То есть говорить, что у регионов есть деньги на войну, неправильно. Их нет!
Вообще, у Путина глобально нет денег на войну, потому что его совокупная дыра составляет уже практически столько, сколько прямые расходы на войну. Поэтому это всё в долг, это всё проедание, это всё из резервов, которые уже почти обнулились. И это не может продолжаться не то что бесконечно — это не может продолжаться даже два года, как пишут некоторые эксперты: "Ну, два года еще Путин повоевать может". Нет! 2026 год — последний, когда без сваливания в катастрофу он может закончить эту войну.
Татарстан и Башкортостан являются лидерами по количеству выявленных погибших на войне России против Украины.
О перспективах регионов России
— Десятого февраля вы были гостем "Популярной политики". Там вы высказывали мнение, что в случае отделения от "монстра", регионы, среди которых вы назвали Татарстан и Башкортостан, "рванут в развитии, налаживая горизонтальные связи по типу Европейского союза". Почему вы так считаете? И если это так, то почему критики Кремля (я имею в виду российскую эмиграцию) почти единогласно говорят о "единой и неделимой России"? Почему это так пугает всех?
— У меня есть два рецепта. Первый рецепт называется "дефедерализация" или (здесь может быть противоречивое определение) углубление федерализации; или, по сути, дефедерализация-конфедерализация. То есть когда Москва полностью оставляет все доходы и все решения в регионах, но при этом, допустим, два-три процента от ВВП забирает на выполнение представительских функций. Это позволит спасти страну, если кто-то внутри нее заинтересован в её спасении.
Я нахожусь вовне, я никогда не собираюсь возвращаться, поэтому я сторонний обозреватель, аналитик, который смотрит на тренды и понимает, куда что идет — и может предсказать различные сценарии: а что будет в этом случае, а что будет в этом случае и так далее.
Поэтому, конечно, если у большинства людей в России, включая Татарстан и Башкортостан, есть желание жить в едином экономическом, политическом, языковом, культурном пространстве... Ну, как был референдум по Советскому Союзу, в котором, правда, не участвовало очень много республик, поэтому я сомневаюсь в очень хорошей репрезентативности этого мнения. Но тем не менее там больше 70% сказали: "А мы хотим жить в единой стране". Ну окей, если все граждане Российской Федерации проголосуют, естественно, никто извне не будет разрушать эту страну. Просто я не верю в такой сценарий, я его не вижу.
Власть в Кремле никогда не пойдет на нормальное выстраивание федеральной системы, при которой роль Москвы сведется просто к судебному арбитру в спорах между регионами. Например, когда региональный суд вынес какое-то решение и оно оспаривается. Да, можно пойти выше в некий московский суд, где профессиональные судьи вынесут решение, которое не завязано на национальных интересах, разборках кланов и так далее, а будет некая высшая справедливость. Потому что эти судьи будут профессиональные, нанятые из Дании, я не знаю, из Нидерландов, Германии — неважно. Это, на самом деле, первый сценарий, который я рассматриваю.
Второй сценарий — это действительно сегментация России на определенные блоки. Я не думаю, что будет сегментация по регионам, то есть десятки независимых государств. Я не очень в это верю. Я верю, что рано или поздно — в случае, если война будет продолжаться, в случае, если этот кризис Путин не сможет приостановить остановкой войны — начнется процесс сегментирования, при котором национальные республики точно начнут отползать от этой черной дыры, которая забирает всё больше и больше ресурсов у каждого региона, у всех по-разному.
Но самая такая катастрофическая цифра, по моему мнению, — это Ненецкий автономный округ, который входит в состав моей родной Архангельской области. Там 80% доходов от производства сырья, добычи нефти и так далее уходит в Москву. Зачем Ненецкому автономному округу отправлять 80% доходов в Москву, если можно превратить Ненецкий автономный округ в Норвегию с крупным суверенным фондом, с портами, с инфраструктурой, с частью инфраструктуры, относящейся к Северному морскому пути и так далее? Я не знаю ни одной причины, по которой Ненецкий автономный округ должен выплачивать 80% в Москву. Так же и с Татарстаном, с Башкортостаном, с Якутией, со всеми остальными национальными республиками.
Но некоторые регионы не имеют своей ресурсной базы, как Ненецкий автономный округ, Ямало-Ненецкий, Ханты-Мансийский округ и так далее. И они будут группироваться более крупно. То есть условно: Юг России, я думаю, без Кавказа — это отдельная агломерация, которая может выделиться в условиях этого сегментирования. Я не хочу [использовать] слово "распад", потому что распад — это что-то неконтролируемое, это когда уже начался хаос.
Я считаю, что будет достаточно рациональный процесс в этот раз, потому что люди уже видели, как распадался Советский Союз, как распадалась Югославия. Никто не хочет крови; скорее всего, будут обосабливаться какие-то крупные куски: Дальний Восток, Западная Сибирь и так далее. Если, опять же говорю, не удастся предотвратить этот кризис, к которому Путин ведет страну.
Так что Башкирия, Татарстан вполне могут быть очень успешными регионами, имея свою прекрасную ресурсную базу, высококачественный человеческий потенциал, промышленную базу, которая просто деградирует из-за этой безумной войны. Представьте, если бы "КАМАЗ" не платил все эти налоги, которые он вынужден платить в федеральный центр. Посчитайте количество федеральных налогов, которые платит "КАМАЗ". Посчитайте, сколько Татарстан вынужден платить Москве и на эту московскую войну. Они просто поставляют дань московскому князю, который решил напасть на черниговского князя. Но причем тут Татарстан, ребята?
Уберите всю эту финансовую нагрузку с Татарстана и посмотрите, сколько предприятиям нужно будет платить в казанский бюджет, бюджет республики. И вы поймете, что это сразу снижение нагрузки на весь бизнес! Дальше можно будет говорить о горизонтальных связях именно потому, что для любого предприятия, для любого бизнеса, естественно, важны рынки. Сам по себе рынок Татарстана для "КАМАЗа" мал. Сам по себе рынок Башкортостана для компании "Башнефть", естественно, мал. И дальше начнется нормальное выстраивание связей, общий рынок — с Казахстаном, с Сибирью, с европейской частью.
Европейская часть России вообще ничего производить не может, это будет самая депрессивная часть вот этого содружества. То есть, если предположить, что Поволжье, Урал, Сибирь, Север России, Юг России — это достаточно самостоятельные куски, то я могу сразу написать экономическую стратегию лет на пять–десять вперед для любого из этих больших кусков, больших агломераций. Но я не понимаю, что мне написать для центральной части европейской части России: для Тульской, Рязанской, Смоленской, Ивановской областей, для Ярославской... Ну, Ярославской — хорошо, там есть НПЗ. Ну, в Туле есть какое-никакое машиностроение, обрабатывающая промышленность, которая абсолютно неконкурентоспособна в условиях открытого рынка.
Допустим, Юг и Север будут очень хорошо развиваться, Уральский регион будет очень хорошо развиваться, Западная Сибирь: Таймыр, Красноярский край с учетом огромных богатств — один "Норильский никель" может прокормить всю Сибирь, центральную во всяком случае. Это всё просматривается как абсолютно рациональная экономическая стратегия.
Чтобы люди жили хорошо, они не должны позволять этому паразиту в Кремле высасывать соки и направлять их либо на офшорные счета куда-нибудь подальше (сотни миллиардов долларов), либо чтобы защитить потом эти офшорные счета, направлять сотни миллиардов и триллионы еще на войну, которая никому не нужна в России, кроме Путина и нескольких "зетнутых" и повёрнутых на каком-то национальном шовинизме, величии и имперстве. Я не могу себе представить "зетника" татарина, я не могу себе представить "зетника" башкира. Ну, какая русская идея для человека в Якутии? Ну объясните мне!
Это настолько всё бездарно, бессмысленно, настолько всё придумано и насаждено — пропагандой в первую очередь. Но никакого рационального смысла нет. Можно обманывать кого-то долгое время или обманывать всех непродолжительное время, но нельзя обманывать всех всегда. Рано или поздно в национальных республиках, да даже не в национальных образованиях, в субъектах Российской Федерации — я обращаюсь еще раз к моей родной Архангельской области... Хотя мне уже пишут люди: "Вячеслав, а как же вот Биармия (Бьярмия, Bjarmaland) — это легендарная историческая область на севере Восточной Европы, упоминаемая в скандинавских сагах IX–XIII веков. Она описывалась как богатая страна, славившаяся мехами, серебром и мамонтовой костью, населенная финно-угорскими племенами (бьярмами), предположительно проживавшими в районе Северной Двины, Белого моря или Перми.? Мы тут хотим Биармию теперь воссоздать". Да ради бога. Хоть Ингрию, хоть Биармию, хоть Чудь белоглазая — это мифический народ в фольклоре народов Коми, Урала и Севера России, описываемый как "древние люди", ушедшие под землю. По легендам, это были светлоглазые (или слепые) карлики, обладавшие волшебной силой, которые, не желая подчиняться, заживо похоронили себя в подземных пещерах. возвращайте.
Главное не в этом, не в том, что есть национальное самосознание, что кто-то будет говорить, что какая-то нация лучше другой. Дело в том, что нужно избавиться от того паразита, который ради сохранения себя уничтожает всё вокруг. Он высасывает все соки из страны, чтобы воспроизводить себя на протяжении столетий. Поэтому либо этого паразита надо окоротить, сказать: тебя нет, ты просто условно некий символ — хорошо, флаг, герб сохраняются, армия какая-то, условно внутренняя полиция, гвардия (как в США есть Национальная гвардия для разрешения каких-то межнациональных конфликтов). Окей. Но это финансируется субъектами, и субъекты решают, куда направить эту армию.
Не паразит в Кремле, а субъекты говорят: "Слушайте, у нас тут проблема, Сибирская республика не может поделить с Уральской республикой какое-то месторождение". Окей, тогда должна быть какая-то третейская сила. Но она формируется сообществом самих же этих республик, областей, регионов, стран — как угодно их назовите. А не какой-то паразит, который действует только в собственных интересах.
Стоимость этого паразита для всех людей в России — это сотни миллиардов долларов в год! Если убрать эту нагрузку с людей в России — неважно, где они живут — то они будут просто завтра же жить в два, в три раза лучше. А пройдет три–пять лет, нормальное развитие бизнеса, экономик — и это просто будут сообщества очень успешных регионов, стран — как угодно назовите.
Еще раз, я не призываю к развалу. Я призываю к тому, чтобы либо был цивилизованный подход к федерации, либо чтобы республики получили возможность самостоятельно определять свою судьбу и выстраивать взаимодействие с соседями именно горизонтально, а не через паразита.
— У нас есть традиционный вопрос, каждый гость отвечает на него со своей перспективы. Я попрошу сделать это коротко и ёмко: а что после Путина?
— После Путина те, кто смогут отползти подальше, спасутся; те, кто будут до конца держаться за эту идею, за вчера, за прошлое, за телевизор — они будут самыми большими жертвами, больше всех пострадают. У тех, кто обособились, кто как-то сепарировались от этого паразита — и регионы, и города, и предприятия, которые сумели выстроить политику, не оглядываясь на Путина, на то, что он делает, а понимая, куда он всё ведет — есть шанс.
В целом для страны, естественно, перспективы очень мрачные, но через именно такое очищение приходит какая-то новая страница.
Подписывайтесь на наш канал в Telegram.