Татарстанские элиты усиливают влияние в федеральной системе, но избегают прямого конфликта с Москвой. Почему тема языка отходит на второй план, а разговоры о самостоятельности остаются инструментом давления? "Idel.Реалии" спросили об этом политологов.
Речь о "татарском лобби" в Москве часто возникает в контексте внутриэлитной борьбы так называемых "кремлевских башен" (различных силовых групп влияния на самого Владимира Путина), но никогда еще это возможное влияние не рассматривалось как нечто самостоятельное и самодостаточное. "У нас на федеральном уровне говорят о пресловутом "татарском лобби", и в Москве, насколько мне известно из неофициальных источников, деятельность "татарского лобби" вызывала кое у кого раздражение", — говорил еще в 2020 году близкий к российским властям политолог Алексей Мухин.
Власти Татарстана еще в 1990-е годы добились относительно высокого уровня самостоятельности для себя и республики, и старались сохранить эту ситуацию как можно дольше, плотно работая с федеральным центром. С приходом к власти Владимира Путина, отмечали аналитики, положение начало меняться — не в пользу Татарстана.
Несмотря на это, властям республики иногда все-таки удается отстаивать свои интересы в Москве. Так, например, произошло с реформой местного самоуправления, когда республика настаивала на сохранении двухуровневой системы. Или с должностью президента Татарстана, которая оставалась в республике много лет, несмотря на закон, запрещающий руководителям регионов именоваться президентами.
Действительно ли на федеральном уровне (и не только) существует "татарское лобби"? Об этом "Idel.Реалии" поговорили с политологами.
Мнение татарстанского политолога
Татарстанский политолог Руслан Айсин считает, что политическое руководство республики имеет значительные лоббистские возможности в России, которые, по его словам, основаны в том числе на кадровом потенциале казанского Кремля.
— Несколько лет назад активно циркулировал в прессе и в экспертных кругах тезис о наличии на федеральном уровне "татарской партии". То есть выходцы из Татарстана, не только этнические татары, но и в целом люди, которые были подготовлены в недрах татарстанской политической или бизнес элиты. И если посмотреть даже кадровый состав, то видно, что выходцев из Татарстана на федеральных уровнях власти очень много. Они концентрируются в определённых сферах: строительство — это Хуснуллин, вице-премьер (заместитель председателя правительства РФ Марат Хуснуллин, с 2001-го по 2010 год был министром строительства, архитектуры и жилищно-коммунального хозяйства Татарстана — "Idel.Реалии"), Файзуллин, министр строительства (министр строительства и жилищно-коммунального хозяйства РФ Ирек Файзуллин, на протяжении десяти лет занимал должность министра строительства, архитектуры и ЖКХ Татарстана — "Idel.Реалии"), ну и более низшие позиции, — отметил Айсин.
Политолог напомнил, что когда Марат Хуснуллин занимал пост заместителя мэра Москвы, "огромное количество татарстанцев-татар хлынуло туда, или он потянул, скорее".
— Есть достаточно серьёзные основания утверждать, что [глава Татарстана] Рустам Минниханов и его команда лоббируют назначения своих людей. Как считается, в окружении того же Здунова (глава Мордовии Артем Здунов, на протяжении восьми лет был сначала заместителем, а потом министром экономики Татарстана — "Idel.Реалии"), выходца из Татарстана, очень много людей из республики, он это и не скрывает, — сказал Айсин.
Политолог также объяснил, в чем суть стратегии казанского Кремля. Айсин считает, что продвижение "своих" кадров вне Татарстана — "вполне нормальная такая экспансионистская деятельность".
— В принципе, это определённая стратегия, она заключена в расширении своего влияния, что тоже вполне нормальная такая экспансионистская деятельность; тем более, что у Минниханова есть такие лоббистские возможности. Москва считает, что татарстанская элита очень эффективная, достаточно лояльная, может выполнять поставленные перед ней задачи, а в условиях коллапса путинской административной системы она, соответственно, приобретает особую ценность, — поделился мнением эксперт.
Айсин также заявил, что самостоятельная линия у "татарской партии" не столько политическая, сколько поведенческая.
— При определенных раскладах она вполне может, конечно же, трансформироваться и в политическую. Но у неё есть центр принятия решений — это команда Минниханова: очевидно, что она задает какие-то общие нарративы, общий темп. Есть ещё, наверное, такой клан (я имею в виду региональный), который как бы старается расширяться — это кадыровский, но он ограничен в основном Кавказом. Поэтому можно сказать, что татарский клан из региональных — наиболее сильный, — сказал Айсин.
Татарстан на протяжении многих лет старался отстаивать свои интересы. Так, республика до последнего сохраняла должность "президента". Лишь в декабре 2022 года депутаты республиканского парламента вынуждены были изменить Конституцию Татарстана, в результате чего новая должность теперь именуется "глава-раис".
В то же время попытки сохранить обязательное преподавание татарского языка в школах республики провалились. Татарстанская элита пыталась сопротивляться, но вынуждена была сдаться. В итоге летом 2018 года российская Госдума закрепила строгую "добровольность" изучения родных языков; соответствующие поправки были приняты в федеральный закон "Об образовании".
В январе 2019 года Консультативный комитет Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств Совета Европы раскритиковал Россию за национальную политику. Эксперты выразили обеспокоенность "растущим доминированием русского языка" при одновременном "отсутствии эффективной поддержки языков национальных меньшинств".
Ранее российское независимое СМИ "Такие дела" со ссылкой на экспертов писало, что доля российских школьников, которые учатся на родных языках, кроме русского, с 2016-го по 2023 год уменьшилась в два раза. Преподавание на 38 языках прекратилось полностью. Как отмечалось в заметке, к такой ситуации привел целый комплекс проблем, включая падение интереса к родным языкам, сокращение числа уроков, нехватка учителей и разрыв с зарубежными партнерами из-за санкций.
Вместе с тем Руслан Айсин считает, что татарстанская элита не сильно озабочена тем, что им пришлось уступить в борьбе за обязательное преподавание татарского языка.
— Но если попытаются разгромить "татарскую партию" и, соответственно, ущемить их экономические и политические позиции и права, то это может их мобилизовать. А вопрос языка, статус республики они могут поднять в качестве такого идеологического флага, чтобы объяснить народу, что мы бунтуем и восстаем не из-за того, что у нас отбирают деньги и ресурсы, а потому что мы на самом деле печемся о благе нации, — поделился политолог.
При этом Айсин не исключил, что политическая ситуация в России сложится так, что в Москве будут с опаской смотреть на усиление Казани.
— Не исключено, что в момент системного кризиса Москва может увидеть в татарской элите конкурента, как это было в 1990-1991 годах. Но я думаю, что к тому моменту возможности Москвы устранить конкурентов и "татарскую партию" будут крайне ограничены — не в последнюю очередь потому, что они будут выяснять отношения между собой. Хотя, конечно, где-то они уже сейчас понимают, что татарская элита — так или иначе оппонент. Но сейчас они не могут себе позволить её окончательно демонтировать, потому что развалится управленческая система. А сейчас она и так дышит на ладан. Возвышение татарской элиты произошло в том числе потому, что у неё есть хорошие управленческие компетенции, которые она предлагает Москве в качестве выхода из этой ситуации. Но при этом укрепляет свои позиции, — заключил Руслан Айсин.
Мнение бывшего спичрайтера Путина
В прошлом спичрайтер Владимира Путина и бывший замруководителя администрации президента Башкортостана, а ныне признанный в России "иностранным агентом" политолог Аббас Галлямов считает, что татарская элита будет стремиться иметь самостоятельную линию, но не станет ратовать за отделение Татарстана от России.
— Отделиться полностью в смысле выхода из состава России — нет, не захочет. Но тему самостоятельности региона, минимизации зависимости от центра, минимизации налоговых выплат в центр она, конечно, оседлает, потому что на это будет массовый спрос, который усиливает тебя в диалоге с Москвой. То есть ты говоришь не от своего имени — ты говоришь от имени народа. Они будут подогревать эту тему, к тому же подогреть ее будет очень легко, — сказал Галлямов.
Подкрепляя свою точку зрения, политолог вспомнил свой опыт работы в Татарстане.
— У меня был момент, когда я участвовал в Татарстане в неком политическом проекте, участвовал в местной социологии, то есть формулировал вопросы и делал местные фокус-группы. И как раз тогда в повестке стоял вопрос об отмене должности "президента [республики]". Мне бросилось в глаза, что этнические русские участники фокус-группы выступали с критикой центра и выражали не меньшую обиду, чем этнические татары. То есть они восприняли этот накат очень болезненно: "Нас лишают остатков самостоятельности, нас лишают остатков субъектности, нас выравнивают с остальными, стригут под одну гребенку, а мы не хотим, мы уникальные". Понятно, когда это говорят этнические татары, но это говорили и этнические русские. Поэтому там [в Татарстане] это на самом деле укоренено очень сильно; гораздо сильнее, чем в Башкортостане. Это точка опоры для любого политика, поэтому они с удовольствием займут эту позицию, — объяснил он логику восприятия политических реалий казанским Кремлем.
Галлямов также напомнил, как Казань сопротивлялась давлению Москвы, стремясь сохранить различные достижения, полученные регионом в период президентства Бориса Ельцина.
— Они же [в Татарстане] до последнего сопротивлялись и по должности президента, и по языку, отмене обязательности изучения национальных языков в школах. Это проект, который придумал и реализовал [первый заместитель руководителя администрации президента РФ Сергей] Кириенко, наверное, примерно в 2017-2018 годах, — отметил он.
С 1 января 2023 года в Татарстане упразднена должность президента республики — вместо неё введено наименование "глава-раис Республики Татарстан". На изменении статуса на протяжении нескольких лет настаивал федеральный центр. Поправки в Конституцию Татарстана были внесены в Госсовет 21 декабря 2022 года — за десять дней до установленного Госдумой РФ срока приведения регионального законодательства в соответствие федеральному.
При этом широкого общественного обсуждения изменений не проводилось. Из обновлённой редакции Конституции также исключили положения о суверенитете и гражданстве Татарстана. Утратила силу статья, в которой республика заявляла об "отвержении войны" и запрете её пропаганды.
Галлямов также обратил внимание, как по-разному реагировали на требования Москвы в Уфе и Казани.
— Башкирский истеблишмент, башкирские элиты брали под козырек, а Татарстан — Госсовет и президент — до последнего упирались, сопротивлялись. У них этот дух сохранился. Это просто свидетельство того, что (используя марксистскую терминологию) этнос в своем внутреннем развитии действительно уже достиг состояния нации и реально — просто объективно — должен приобрести свою государственность. Вот когда ребенок вырос, он не должен жить с родителями, подчиняться им после какого-то возраста. Физически его можно заставить, но это уже противоестественно, это будет его ломать, мешать его развитию, — считает Галлямов.
При этом политолог отметил, что поведение татарской элиты будет зависеть от ситуации в России.
— В случае с Татарстаном я вспоминаю то, что видел и слышал там; мне, собственно, и с их руководством доводилось немало общаться — татары дозрели, башкиры же дозрели в меньшей степени. И в этом смысле я не могу себе представить, чтобы кто-то из татарстанских элит в ситуации, когда это станет возможным — когда за это там перестанут сажать — отказался от этого и занял позицию: "Нет, нам суверенитет не нужен, мы хотим вот прямо быть под Москвой". Нет, нереалистично [такое], — резюмировал Аббас Галлямов.
Мнение российского политолога из Гарварда
Руководительница инициативы по анализу реформ на постсоветском пространстве при Центре Дэвиса Гарвардского университета, а в прошлом — профессор сравнительной политики в Высшей школе экономики в Санкт-Петербурге Ирина Бусыгина считает, что интегрированность татарстанской части элиты в общефедеральную — интересная практическая проблема для изучения и интересная особенность Татарстана. Других подобных регионов она не знает.
— Вопрос в том, насколько это связано с будущим потенциально ожидаемым или каким-то дистанцированием татарстанской элиты от Москвы. Мне кажется, эти вещи просто мало связаны. Нам нужно смотреть не на тех татарстанцев или татар, которые находятся в Москве, а на тех, которые сидят в Татарстане. Потому что мы ожидаем, вообще-то, каких-то действий или хотели бы, чтобы они предприняли какие-то действия. И здесь я еще раз могу повторить, что Татарстан так же встроен в российскую модель центр-региональных отношений и вообще в российскую систему, как и другие регионы, — поделилась Бусыгина.
При этом эксперт заявила, что у татарстанской элиты есть недовольство в отношении Москвы.
— Мне кажется, что протест, такой очень потенциальный, очень латентный, очень скрытый, даже не протест, а недовольство — есть. И именно в Татарстане. Неслучайно Татарстан был пионером федерализации, как называли это в 1990-е годы. Регион очень развитый, развиты и элиты. И ситуация, которая сложилась сейчас, вообще-то не может их устраивать. Примите это как такую просвещённую или любую интуицию. Мне представляется, что такого недовольства довольно много. Другое дело, что оно находится в латентной форме, оно скрыто. Его нужно раскрыть. Раскрыть его может ослабление Москвы. Но оно есть. Просто демонстрировать это недовольство сейчас — это идти на самоубийство. Это был бы просто абсолютно нерациональный шаг, — отметила она.
Бусыгина также объяснила, что она подразумевает под "ослаблением центра".
— Я бы представляла себе это как раскол в элитах. Давайте вот так поговорим. То есть сейчас, по моим представлениям, есть Путин, который медиирует [выступает посредником] между разными политическими группами. И у него это получается. И нет ни одной группы, которая могла бы бросить ему вызов. Это достаточно монолитные элиты, которые сложились; при этом я уверена, что внутри себя они друг друга ненавидят. То есть там тоже нет общего интереса — там разные представления о будущем. Ведь не только у нас с вами есть представления о будущем, правда? У них тоже они есть; и я подозреваю, что эти представления очень разные, — заключила Ирина Бусыгина.
Подписывайтесь на наш канал в Telegram.
