К концу 2025 года количество подтвержденных потерь среди уроженцев регионов Приволжского федерального округа и Астраханской области достигло отметки в 47 587 человек. За минувший год "Idel.Реалии" верифицировали имена более 22 тысяч погибших, что практически в два раза превышает данные, установленные за первые три года полномасштабной войны — с 24 февраля 2022-го по 31 декабря 2024 года. В макрорегионе погиб каждый 150-й мужчина в возрасте от 18 до 66 лет. "Idel.Реалии" поговорили с коллегами из "Русской службы Би-би-си" и независимыми исследователями из регионов об установлении потерь в 2025 году и о том, чем минувший год отличается от предыдущих трех лет российского вторжения в Украину.
Самый кровавый год войны
По оценкам "Русской службы Би-би-си" и "Медиазоны", 2025 год стал самым "кровопролитным" с начала полномасштабного российского вторжения в Украину.
Журналисты "Русской службы Би-би-си" и "Медиазоны" совместно с командой волонтеров ведут списки погибших, ориентируясь на сообщения из открытых источников: СМИ, заявления местных администраций, посты родственников в соцсетях и данные с кладбищ.
— 2025 год — однозначно самый кровопролитный за все время с начала [полномасштабного] вторжения. То есть больше всего потерь в 2025 году по сравнению с другими. Каждый год мы это говорим, но каждый следующий год оказывается еще более кровопролитным, чем предыдущий, — отмечают в "Русской службы Би-би-си".
Ключевое отличие 2025 года, по данным исследователей, — это отсутствие затиший. Если раньше графики фиксировали пики, например, во время боев за Бахмут (боевые действия в 2022-2023 годах за город Бахмут Донецкой области Украины в рамках битвы за Донбасс) и последующие спады, то сейчас ситуация изменилась.
— В 2024-м и особенно в 2025 году мы не видим никаких провалов или затиший. Идет постоянный накат за накатом, потери нарастают ровно и стабильно, — отмечают в "Русской службе Би-би-си". — По нашим данным, количество публикуемых некрологов в месяц выросло на 30–40% по сравнению с прошлым [2024] годом. Это очень большие цифры. Да, часть некрологов относится к прошлым годам, но тем не менее.
В отличие от предыдущих лет, в 2025 году можно заметить разницу в комплектовании армии, уточняют в "Русской службе Би-би-си":
— Если в первый год вторжения основная тяжесть войны легла на мобилизованных из "ДНР" и "ЛНР", в 2023-м — на заключенных, то где-то с октября 2024 года основная тяжесть ложиться на добровольцев. 2025-й прошел под знаком роста потерь среди них. Сейчас уже каждый третий погибший, установленный нами, — это доброволец. Это огромные цифры. Как мы видим по некрологам, большинство из них подписали контракт добровольно.
Меняется и культура памяти. Исследователи отмечают, что информация о погибших становится все скуднее:
— В первый год писали подробные биографии. Сейчас это чаще всего максимально короткие сообщения: имя и место похорон. Кем человек был, как попал на фронт, какой у него опыт военной службы — часто остается неизвестным. Сообщений становится больше, а информации в них — меньше.
Реакция общества тоже становится более сдержанной, говорят исследователи: люди боятся наказаний или мошенников, поэтому в комментариях "все тише и тише".
Огромный пласт потерь остается в "серой зоне" — это пропавшие без вести. В 2025 году в российские суды поступил вал обращений о признании военнослужащих погибшими или пропавшими.
— Коллеги из "Медиазоны" подсчитали, что в 2025 году было подано более 80 тысяч таких исков. Для сравнения: за всё время вторжения их было чуть более 100 тысяч. Огромное количество пропавших без вести существует поверх установленного числа погибших, — резюмируют общероссийские данные журналисты "Би-би-си".
В конце декабря 2025 года "Медиазона" обратила внимание, что с сайтов судов в регионах стали исчезать карточки судебных процессов по искам о признании людей пропавшими без вести или погибшими.
"Сейчас на сайтах судов 50 российских регионов невозможно найти ни одного зарегистрированного в 2025 году иска о признании человека пропавшим. При этом еще месяц назад на сайтах судов этих регионов "Медиазона" видела информацию о почти 44 тысячах таких дел за 2025-й", — сообщали журналисты.
В цифрах: как Поволжье прожило 2025 год
За прошедшие 12 месяцев список имен, верифицированных "Idel.Реалии" через открытые источники, вырос почти вдвое и достиг 47 587 человек. С 24 февраля 2022-го по 31 декабря 2024 года общее количество установленных погибших в ПФО и в Астраханской области составляло 25 225 человек.
В региональном разрезе антилидерами остаются крупнейшие республики — Башкортостан и Татарстан. К концу года количество погибших башкортостанцев достигло 8 616 человек, а уроженцев Татарстана — 7 237. В совокупности на эти два региона приходится треть всех установленных потерь в ПФО и Астраханской области. Большое количество погибших зафиксировано также в Пермском крае (5 057) и Саратовской области (4 638), где за минувший год количество подтвержденных смертей увеличилось более чем в два раза.
Аномальная скорость пополнения списков погибших военных фиксируется также в Астраханской, Пензенской и Саратовской областях. В этих регионах прирост за 2025 год превысил 100% — это связано и с выросшей смертностью в прошлом году и с тем, что тела военных, погибших в 2024 году и ранее, стали активнее возвращать домой. Даже в менее населенных регионах, таких как Марий Эл, Чувашия или Мордовия, счет подтвержденных смертей идет на сотни и тысячи.
Важно понимать, что цифра в 47 587 человек — это лишь "нижний порог". Мониторинг "Idel.Реалии" основан на строгой верификации: анализе некрологов в соцсетях, сообщений местных администраций, родственников и близких погибших. Реальное количество погибших — с учетом пропавших без вести, чьи тела еще не идентифицированы или не вывезены — может значительно превышать эти данные.
Количество погибших на войне с Украиной уроженцев Поволжья на 10 тысяч взрослого мужского населения. Данные на 31 декабря 2025 года
Цена войны: каждый 150-й мужчина в списках погибших
К началу 2026 года цена полномасштабного российского вторжения в Украину для Поволжья приобрела пугающую четкость. Согласно подсчетам "Idel.Реалии", к 31 декабря 2025 года количество верифицированных погибших в регионах ПФО и Астраханской области достигло 47 587 человек. Если в конце 2024 года в списках значилось 25 225 имен, то всего за один год мы подтвердили гибель еще более 22 тысяч военных.
В списках подтвержденных погибших к концу 2025 года значится в среднем каждый 150-й мужчина трудоспособного возраста из Поволжья. Эта цифра получена путем деления общей численности мужского населения в возрасте от 18 до 66 лет на количество верифицированных имен в базе данных "Idel.Реалии".
Анализ соотношения погибших с общим количеством мужчин в возрасте от 18 до 66 лет выявил новых "скрытых" лидеров войны. На первое место в Поволжье по относительным потерям вышла Кировская область: здесь на каждую тысячу мужчин приходится почти семь подтвержденных смертей (индекс 6,98 потерь на тысячу человек мужского населения региона в возрасте от 18 до 66 лет). Вплотную за ней следуют Башкортостан (6,85) и Пермский край (6,50).
Особое внимание привлекают крупнейшие национальные республики. Татарстан и Башкортостан продолжают нести большие потери, перешагнув порог в шесть подтвержденных смертей на тысячу трудоспособных мужчин. Высокая вовлеченность этих республик, подстегиваемая созданием многочисленных добровольческих батальонов, привела к тому, что к концу 2025 года их суммарные потери составили почти 16 тысяч человек. Даже в небольших республиках, таких как Марий Эл и Удмуртия, индекс потерь остается высоким (5,7), что значительно превышает показатели крупных промышленных центров вроде Самары или Нижнего Новгорода.
География смертности демонстрирует глубокий социально-экономический разрыв. Регионы с более низким уровнем доходов и меньшим количеством крупных производств (Кировская, Саратовская области) показывают индекс летальности в 2-2,5 раза выше, чем более урбанизированная Нижегородская область (индекс 2,6). Это подтверждает тезис о том, что для жителей депрессивных районов контрактная служба остается практически единственным способом заработка, цена которого в 2025 году для многих оказалась решающей.
Цена для национальных республик
Анализ данных "Idel.Реалии" выявил серьезный разрыв в интенсивности потерь между национальными республиками и остальными регионами Поволжья. Несмотря на то, что суммарное мужское население в исследуемых областях почти на полтора миллиона больше, чем в республиках, риск погибнуть для жителя национальной автономии оказался существенно выше.
Средний индекс летальности в республиках (Башкортостан, Татарстан, Удмуртия, Чувашия, Марий Эл и Мордовия) составил 5,8 на тысячу мужчин. В то же время в областях этот показатель держится на отметке 4,6. Таким образом, интенсивность потерь в республиках в среднем на 26% выше, чем в соседних областях.
Наиболее драматический разрыв наблюдается при сравнении крупных центров. Например, в Нижегородской области с населением почти в миллион взрослых мужчин индекс составляет 2,6, тогда как в Башкортостане при сопоставимом населении он достигает 6,85. Это может быть связано не только с разницей в уровне доходов, но и с агрессивной рекрутинговой политикой в республиках, где формирование "именных" национальных подразделений преподносилось властями как акт патриотизма и "особый вклад" в войну. Отметим, что и в областях создавались именные батальоны, но в Башкортостане, например, на них делают особый акцент.
Чтобы понять, как изменился процесс фиксации потерь за последний год и с какими трудностями сталкиваются те, кто пытаются сохранить данные о погибших вопреки давлению и нежеланию местных властей, "Idel.Реалии" поговорили с исследователями, которые ежедневно ведут подсчет в регионах.
Башкортостан: "Сколько еще должно погибнуть на чужой для нас войне?"
Башкортостан к концу 2025 года окончательно закрепил за собой статус региона с самыми массовыми подтвержденными потерями не только в Поволжье, но и в целом по стране.
Количество погибших в республике, верифицированных "Idel.Реалии", в прошлом году выросло с 4 048 до 8 616 человек. Таким образом, только за 2025 год список пополнился именами еще 4 568 уроженцев республики — то есть подтвержденные потери удвоились всего за 12 месяцев. С индексом 6,85 на тысячу мужчин трудоспособного возраста Башкортостан демонстрирует аномальную вовлеченность в войну, значительно опережая даже соседний Татарстан.
Реальный масштаб потерь помогают осознать исследователи проекта "Чужая война", которые ведут ежедневный мониторинг погибших из Башкортостана. По их словам, работа превратилась в настоящий конвейер: за 2025 год проект опубликовал около 5 000 постов о погибших, обрабатывая в среднем по 100–120 новых имен еженедельно. При этом исследователи подчеркивают: официальные данные и даже волонтерские списки всегда опаздывают.
— К сожалению, мы находили много информации о тех, кто погиб еще в 2024 году. Бывают похороны людей, погибших год-полтора назад, — рассказывают в проекте "Чужая война". — Родственники сами присылают информацию в бот, просят опубликовать фото, уточняют даты контракта или гибели. Но часто мы слышим от подписчиков: "Только из моего села больше 10 погибших, которых вы не публиковали". Тогда мы просим информацию, но не всегда ее достаточно, чтобы подтвердить личность и факт гибели. Есть районы, в которых местные власти не публикуют информацию; есть, которые только частично: сокращают имена или другие данные.
За три года характер взаимодействия с обществом изменился, уточняют в проекте. Если в начале войны публикация вызывала шок, то к концу 2025 года исследователи фиксируют привыкание. Угрозы прокуратурой со стороны родственников стали редкостью — чаще люди ищут помощи в поиске или просят уточнить детали. Однако самым страшным симптомом времени волонтеры называют социальную апатию.
— Если сравнивать реакцию 2022 года и 2025-го — это совсем разное. Все перешло в статистику, и только родственники видят в этом личную трагедию. Огорчает, что никто не хочет видеть, что наш регион несет самые большие потери. Почему никто не задается вопросом из-за чего и почему? — делятся участники проекта.
По оценкам "Чужой войны", реальное количество погибших уроженцев Башкортостана уже может достигать 10 000 человек. В проекте убеждены: происходящее сегодня в республике имеет признаки национальной катастрофы.
— Уничтожение башкирской нации продолжается. Сколько еще должно погибнуть на чужой для нас войне? — задаются вопросом волонтеры.
Башкортостан и Татарстан: лидеры по абсолютным цифрам
В общероссийском антирейтинге по общему количеству подтвержденных смертей два региона Поволжья прочно удерживают лидерство. Исследователи подтверждают: Башкортостан занимает первое место в России, а Татарстан — второе.
— Башкортостан и Татарстан идут с большим отрывом от остальных регионов. На третьем месте — Свердловская область, но разрыв между ними существенный, — отмечают в "Русской службе Би-би-си". — Однако важно учитывать несколько факторов. И в Татарстане, и в Башкортостане очень активно работают местные волонтеры, которые устанавливают погибших. В других регионах ситуация может быть схожей, но многие погибшие просто проходят "мимо радара". Просто нам больше людей неизвестно.
При этом в "Русской службе Би-би-си" подчеркивают разницу между абсолютными цифрами и коэффициентом смертности на 10 000 мужского трудоспособного населения (в возрасте от 16 до 61 года). По их расчетам, в Татарстане коэффициент составляет 57, а в Башкортостане — 64. Для сравнения: в Кировской области, несмотря на меньшее общее количество погибших, этот индекс выше — 79.
В целом это похоже на наши расчеты в пересчете на мужское население в возрасте от 18 до 66 лет.
Пермский край: "Гибнуть стало намного больше"
Пермский край к концу 2025 года прочно занял третью строчку в списке регионов Поволжья с самыми высокими потерями — 5 057 верифицированных имен. За один лишь прошедший год список вырос более чем на 70%, а индекс летальности достиг отметки 6,5. Это один из самых высоких показателей среди крупных индустриальных центров России.
Руководитель проекта "Пермь 36,6" Сергей Ухов отмечает, что официальная статистика и волонтерские списки — лишь малая часть реальности. Его команда, будучи небольшим ресурсом, физически не успевает обрабатывать весь поток данных, верифицируя по 600–700 человек в год.
— Если бы мы публиковали всех, кого видим, наш канал превратился бы в одну сплошную братскую могилу, — говорит Ухов. — Чисто по ощущениям, 2025 год стал временем, когда гибнуть стало намного больше. Мы видим это на примере маленьких городов. В Лысьве с населением около 20 тысяч человек только за один ноябрь, по данным местных пабликов, похоронили 14 человек. В одном маленьком городке за один ноябрь! Размеры [потерь] ужасающие, как мне кажется.
Исследователи фиксируют еще одну важную тенденцию: в 2025 году продолжали массово хоронить тех, кто погиб еще в 2024-м. При этом меняется и реакция общества. По наблюдениям Ухова, в социальных сетях, где комментарии не закрыты полностью, негативные реакции на некрологи стали "жить" дольше — администраторы пабликов во "ВКонтакте" уже не зачищают их мгновенно, как это было в начале вторжения.
— Может быть, уже и сами админы пабликов устали, — отмечает он.
Особое внимание Ухов обращает на политическую сторону вопроса. 2025 год в Пермском крае прошел под знаком выборов губернатора, а 2026-й станет годом выборов в региональный парламент и местные органы власти. Это, по словам общественника, привело к формированию "пула приближенных ветеранов", которых власть использует как медийные лица.
— Сформировался пул ветеранов, приближенных к губернатору, которых он таскает везде с собой. Они посещают всё — от детских садов до университетов. В 2025 году это стало массовым, — констатирует Ухов. — Но часто это бывшие чиновники или активисты "Молодой Гвардии", которые отслужили полгода где-нибудь в "БАРСе", где можно разорвать контракт, вернулись все в медалях и теперь возглавляют НКО, которые пилят бюджеты на гуманитарную помощь и поддержку семей.
По данным исследователей, масштаб финансовой вовлеченности региона в войну высок: только в бюджете на 2026 год на различные выплаты и программы поддержки, связанные с военными действиями, выделено 10 миллиардов рублей. Контролировать эти потоки, по словам Ухова, ставят "проверенных" людей из власти, прошедших через символическую службу на фронте.
Чувашия: "Эхо" 2024 года
На фоне многотысячных потерь больших по площади и населению соседей 1 527 установленных погибших в Чувашии могут показаться не таким значительным. Но за 2025 год количество верифицированных имен выросло почти вдвое: если на 31 декабря 2024 года в списках значилось 842 человека, то к концу 2025-го — уже более полутора тысяч. Индекс потерь в 4,02 на тысячу мужчин наглядно иллюстрирует, что война затронула огромное количество семей, особенно в сельских районах.
Особенность ситуации в республике в 2025 году раскрывают исследователи проекта "Сердитая Чувашия". По их наблюдениям, динамика публикаций о погибших была неравномерной: пик сообщений пришелся на конец 2024-го и начало 2025 года, после чего наступил спад, продолжающийся до сих пор. Однако этот "спад" не означает реального уменьшения смертности — скорее, он говорит о смене характера верификации, считают в проекте.
— 75% наших нынешних постов — это сверка данных с другими списками, в которых фигурируют погибшие еще до 2024 года, — поясняют в "Сердитой Чувашии". — Очень много пропавших без вести в 2024 году.
Такая "ретроактивная" смертность указывает на то, что реальные потери республики в предыдущие периоды могли быть значительно выше, чем позволяла установить открытая информация.
Помимо погибших и пропавших без вести, исследователи фиксируют и другие категории участников конфликта, которые не попадают в итоговые таблицы смертности. Речь идет о так называемых СОЧ — военнослужащих, самовольно оставивших часть.
— Много и так называемых СОЧ, но мы их не публикуем [в списках погибших], — добавляют исследователи.
География: 67% погибших — из малых городов и сел
Анализ "Русской службы Би-би-си" подтверждает тезис о том, что война питается ресурсами российской провинции. Почти две трети всех установленных погибших (67%) — это выходцы из сельской местности и малых городов с населением менее 100 тысяч человек.
— Чем меньше населенный пункт, тем больше шансов, что люди оттуда уйдут на войну. Это 100%. У нас это доказано сейчас цифрами, — отмечают в "Русской службе Би-би-си".
Коллеги видят прямую корреляцию между уровнем жизни и смертностью на войне.
— В пересчете на душу населения, конечно, с огромным отрывом лидируют депрессивные регионы, — рассказывают в "Би-би-си". — Депрессивные регионы Западной Сибири, Бурятия, Тыва, Алтайский край, Забайкальский край. В Магаданской области тоже много, кстати. В Чукотском автономном округе — много. Больше людей уходит на войну из тех регионов, где продолжительность жизни и так низкая. Та же Тыва, Бурятия и так далее. То есть если сравнить карту продолжительности жизни и наложить ее на карту потерь в пересчете на душу населения — они практически совпадают.
Исследователи не видят "этнического перекоса" в плане сознательной отправки на войну представителей коренных народов и нацменьшинств. По их данным, вероятность ухода в зону боевых действий для представителей разных этносов внутри одного региона примерно одинакова. Причины, по словам журналистов, кроются не в национальности, а в бедности и отсутствии в провинции социальных лифтов.
Подписывайтесь на наш канал в Telegram.
