Ссылки для упрощенного доступа

Умереть в тишине и темноте, или "Я никогда не считала себя русской"


День чувашского языка в Чебоксарах. 2018 год

Катя из Самарской области рассуждает о том, как народы России умирают в тишине.

На территории России проживает почти двести разных народов. Уверена, что о некоторых из них вы даже ни разу не слышали. Как, впрочем, и я. Например, об ахвахцах или нагайбаках. Но, тем не менее, и о них идет речь в третьей статье Конституции РФ, согласно которой "Носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ".

Я не знаю своего языка, потому что его не знает моя мама. А она не знает потому, что бабушка стеснялась и боялась. Стеснялась собственной неидеальной русской речи, боялась — что ее дочерей будут дразнить.

На территории России проживают люди без памяти. Люди, которые не по "кровному" праву, но из-за потери своей культуры называют себя русскими. Или россиянами. В этом случае особой разницы, по-моему, нет. Разницы нет, но есть трагедия.

На территории России с ужасающей скоростью, один за другим умирают языки малых народов. Сложно сказать, сколько именно, но в мире, говорят, по два языка в месяц. Это трагедия, особенно потому, что умирают в темноте и тишине. А вместе с ними — и память народов, и целые культуры.

Об этом всегда обидно вспоминать, но я, не по собственному решению, но из-за сложившейся антитрадиции — человек без памяти. И я, наверное, была бы рада назвать себя хоть кем-то. Но когда меня спрашивают "Ты русская?" — я говорю, что нет. Потому что я никогда не считала себя русской.

Моя мама, ее сестры и их мама — моя бабушка — всегда называли себя чувашами. И детство, юность, а теперь и взрослая жизнь проходили рядом с ними. Последний человек в нашем роду, кто знает чувашский язык — это моя "кукамай", бабушка. Это слово я выпросила, "украла" у нее в детстве. Я в разное время просила научить меня языку, но мне удалось отбить лишь тринадцать слов, из которых два — ругательства. Теперь, увы, бабушка в силу состояния здоровья никого не может научить языку.

И всю жизнь мы, люди, которые хотят себя назвать чувашами, но не чувствуют на это права, ищем виноватых. Ругаем советскую власть, большие города, время.

Но я не знаю своего языка, потому что его не знает моя мама. А она не знает потому, что дедушка стеснялся и боялся. Стеснялась собственной неидеальной русской речи, боялась — что его дочерей будут дразнить.

Знаете, втайне те чуваши, с которыми я говорила, завидуют татарам. Братскому, тюркскому народу более или менее удалось то, что не удалось нам — пронести основу своей культуры — свой язык — через всю историю российского государства. И я — немного завидую.
На работе я часто общаюсь с татарами. И тема разговора всегда неизбежно движется к одному вопросу: а какой ты национальности? Мне приходилось мучительно объяснять: мама — чувашка, папа — почти русский, не считая прадеда-цыгана. А я кто?

Всю жизнь мы, люди, которые хотят себя назвать чувашами, но не чувствуют на это права, ищем виноватых. Ругаем советскую власть, большие города, время.

Я не знаю, кто я. И кого в этом винить?

Винить в этом родителей, бабушек и дедушек было бы слишком сильно. Потому что они жили в том мире, который у них был. Винить можно только себя. Раз хочешь выучить чувашский, или татарский — да какой угодно язык — садись и учи. Благо, сейчас найти информацию куда легче, чем полвека назад. Когда при моей маме ее родители перестали говорить на чувашском. Специально. Потому что стеснялись и боялись.

Зачем говорить об этом теперь?

Знаете, я перестаю завидовать татарам. Я искренне сочувствую "братскому" для меня народу. Нет, я никого не хочу обидеть. Повторюсь, я со-чувствую, а не испытываю жалость. Татарский язык, татарская культура, а с ними — и сами татары — переживают тяжелый период. Сами руководители национально-культурных организаций говорят, и в беседах со мной, и публично, что с нынешними темпами татарской культуре остается недолго жить. Многие дети из татарских семей уже не говорят на родном языке. В татарстанских школах в обязательном порядке перестали преподавать не второй — первый госязык республики.

Я не могу говорить за чувашский народ. В конце концов, я даже не имею морального права называть себя чувашкой. Но я знаю, что татары — вы, ваши предки — сумели сберечь свой народ и свою культуру лучше многих.

Хотелось бы надеяться, что и в эти времена татарам — да и другим народам, которые еще живы — удастся сохранить себя. Ведь народы умирают не только на войнах. Целые народы умирают в тишине и темноте. Под звуки не родного для них языка.

Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в рубрике "Мнения", может не совпадать с позицией редакции.

Бойтесь равнодушия — оно убивает.​ Подписывайтесь на наш канал в Telegram.

Комментарии (125)

Комментирование закрыто. Если вы хотите оставить комментарий к этой статье, напишите нам на idelreal@rferl.org

XS
SM
MD
LG