Ссылки для упрощенного доступа

Уфимский адвокат Сергей Макаренко: "Прекращать войну с Украиной нужно немедленно!"


Сергей Макаренко

Известный уфимский адвокат Сергей Макаренко с самого начала выступал против войны в Украине. В день российского вторжения — 24 февраля — он направил гневную телеграмму Владимиру Путину с требованием прекратить агрессию. В начале марта полиция задержала Макаренко за антивоенный значок на его одежде, но суд прекратил административное дело. "Idel.Реалии" поговорили с ним о том, как он оценивает происходящие события и нарастающие репрессии российских властей против антивоенного движения в стране. Перед началом беседы адвокат подчеркнул, что все его оценки и характеристики являются "личным мнением, основанным на многолетней юридической практике".

— 7 марта вас задержала уфимская полиция за значок "Нет войне!", но суд прекратил ваше дело. Почему, как вы думаете?

— Думаю, так благоприятно сошлись звезды. На самом деле, я ведь не совершил ничего противоправного. У меня на куртке был значок с довольно абстрактной надписью "Нет войне!" Я сам подошел к полицейским на улице Ленина и спросил, можно ли ходить с таким значком. Они мне ответили (все это есть на их видеозаписи, представленной ими в суд), что, мол, это ваше дело. Правда, тут же один из полицейских сказал: "Слава России!" — возможно, в целях какой-то провокации. Я ему ответил: "Слава России и Украине слава!" Потом я у них спросил: "А вы знаете, что Путин — военный преступник?"

Я считаю, что Россия в отношении Украины ведет агрессивную войну. Может, я не прав, но я так считаю.

— Они не стали, так сказать, поддерживать этот разговор. Но я хочу пояснить, что моя фраза насчет военного преступника — это чисто мое мнение, но основанное на моей юридической оценке. В УК РФ есть статья 353 — "Планирование, подготовка, развязывание или ведение агрессивной войны". Я считаю, что Россия в отношении Украины ведет агрессивную войну. Может, я не прав, но я так считаю. Кстати, то же самое в отношении Путина сказал Джо Байден, а у меня нет оснований не доверять президенту США, поскольку он один из самых информированных людей в мире. Если я не прав, Владимир Владимирович [Путин] может оспорить эту фразу в суде, предъявив ко мне иск. Судья Кировского райсуда Уфы вот мое дело прекратила, поскольку не нашла состава административного правонарушения по статье 20.3.3 КоАП РФ.

Адвокат Сергей Макаренко

Сергей Макаренко родился в 1962 году в Уфе. Проходил срочную службу в армии в группе советских войск в Германии. После армии три с половиной года работал забойщиком на шахтах в Ворошиловградской области Украинской ССР (ныне — Луганская область Украины). В 1992 году окончил юридический факультет Башкирского государственного университета и стал работать адвокатом в Башкирской республиканской коллегии адвокатов.

Защищал оппозиционного кандидата в президенты Башкортостана Александра Аринина в 1998-1999 гг., сына бывшего президента республики Муртазы Рахимова — Урала Рахимова, бывшего старшего вице-президента компании "Башнефть" Виктора Ганцева и других.

Имеет двоих взрослых детей. Его бывшая супруга Илона Макаренко с апреля 2019 года является председателем Центризбиркома Башкортостана.

— В день начала войны вы отправили Путину телеграмму с протестом против агрессии...

— Да, в этой телеграмме я просил его, требовал остановиться, не втягивать Россию в несправедливую, агрессивную войну. В эту среду я получил ответ, что телеграмма получена управлением президента по работе с обращениями граждан.

"У МЕНЯ НЕ ТОТ ВОЗРАСТ И НЕ ТА РЕПУТАЦИЯ, ЧТОБЫ БОЯТЬСЯ"

— Когда мы с вами беседовали после суда, вы говорили, что хотите активнее участвовать в политической жизни, в том числе выходить на антивоенные протесты. Однако, насколько я знаю, ваши друзья и коллеги советовали и советуют вам оставаться прежде всего адвокатом, чтобы иметь возможность защищать других обвиняемых. Что вы для себя решили?

Я могу принести больше пользы как адвокат — нежели рядовой активист

— Мне, конечно, сложно перебороть мою натуру, я даже в моем 60-летнем возрасте что называется — "горю". Но все же я склоняюсь к тому, что могу принести больше пользы как адвокат — нежели рядовой активист. Несправедливо обвиняемых людей надо защищать — и кто это будет делать, как не я.

— А как относятся к вашей общественной позиции ваши коллеги по цеху, руководство адвокатской палаты республики? Не оказывается ли на вас давление?

— Коллеги меня понимают. Со стороны управленческих органов адвокатуры пока никакого давления на меня нет. Но если даже так случится, то я этого не боюсь. Мне уже поздно бояться. В 20-летнем возрасте я на том же Донбассе работал на шахте, ходил под землю на глубину 500-600 метров. Там было опасно, но я не боялся. Чего же мне бояться в 60 лет? Не тот возраст у меня, и не та репутация. И я напомню, что в Украине сейчас гораздо опаснее, жарче, страшнее. И люди там не боятся защищать свою страну. Почему же я должен бояться?

Люди в Украине не боятся защищать свою страну. Почему же я должен бояться?

"ЛЮДИ ВЫХОДЯТ НА ПРОТЕСТЫ В СОСТОЯНИИ КРАЙНЕЙ НЕОБХОДИМОСТИ"

— Масштаб преследований активистов за их антивоенную позицию все нарастает; судебные процессы проходят и в Башкортостане. Можно ли сейчас эффективно защищать людей от несправедливых обвинений?

— Я как юрист полагаю, что по таким делам нужно активнее использовать в защите как соответствующие статьи российской Конституции, так и редко используемые статьи уголовного и других кодексов. Приведу пример — год назад многих людей задерживали на акциях в поддержку Алексея Навального, их штрафовали и назначали им административные аресты. Я полагаю, что наши адвокаты редко использовали в защите статьи 39 УК РФ и 2.7 КоАП РФ о "крайней необходимости". Они гласят, что не является преступлением или правонарушением "причинение лицом вреда охраняемым законом интересам в состоянии крайней необходимости, то есть для устранения опасности, непосредственно угрожающей личности и правам данного лица или других лиц, а также охраняемым законом интересам общества или государства, если эта опасность не могла быть устранена иными средствами и если причиненный вред является менее значительным, чем предотвращенный вред".

Поясню: год назад жизни и свободе Алексея Навального угрожала непосредственная опасность — его пытались сперва убить, а затем — по возвращении в Россию —арестовали и стали готовить над ним судебную расправу. Все другие средства, чтобы предотвратить это, были обществом испробованы и не принесли желаемого результата, поэтому люди вышли на несанкционированные протесты. Вреда при этом никому причинено не было. И вот такой же аргументацией нужно пользоваться нашим юристам при защите людей, которые выходят на несогласованные протесты против войны с Украиной. Потому что другие способы остановки войны не действуют — бомбежки Украины продолжаются, мирное население гибнет.

— А как защитить право людей на свое мнение, когда их теперь преследуют по новым законам о "фейках" — за "дискредитацию Вооруженных сил РФ", за "публичные призывы к воспрепятствованию их [Вооруженных сил РФ] использования" в Украине и так далее?

— Я считаю, что эти законы о "фейках" вообще не применимы к ситуации так называемой "спецоперации" в Украине. Моя позиция основывается, прежде всего, на статье 29 Конституции РФ, которая гласит, что никто не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений — или отказу от них. Далее, согласно этим законам, людей будут наказывать (и уже наказывают) за — цитирую — "публичное распространение под видом достоверных сообщений заведомо ложной информации, содержащей данные об использовании Вооруженных Сил Российской Федерации в целях защиты интересов Российской Федерации и ее граждан, поддержания международного мира и безопасности".

Военное вторжение отнюдь не защищает интересы России и ее граждан, не поддерживает международный мир и безопасность, а наоборот — наносит им огромный вред

Но в настоящее время, по моему мнению, Вооруженные силы РФ используются в Украине именно против декларируемых в законе целей! Военное вторжение в суверенное государство Украину под придуманными предлогами и поводами, повлекшее массовую гибель российских и украинских военнослужащих, мирного населения, обширное разрушение гражданской инфраструктуры и — как следствие — уже миллионные потоки беженцев из Украины, наложение из-за всего этого санкций на Россию — это все отнюдь не защищает интересы России и ее граждан, не поддерживает международный мир и безопасность, а наоборот — наносит им огромный вред, разрушает их.

Я добавлю, что такова же моя позиция и в отношении преследования граждан за призывы к введению санкций против России, ее физических и юридических лиц (ст. 284.2 УК РФ). Мы получаем эти санкции за свое вторжение в Украину.

"Я НЕ УДИВЛЮСЬ, ЕСЛИ ЗАВТРА АЛЕКСЕЙ НАВАЛЬНЫЙ И ЛИЛИЯ ЧАНЫШЕВА ВЫЙДУТ НА СВОБОДУ"

— Год назад вы выходили на январское шествие в Уфе в поддержку Алексея Навального — вас там даже задержала полиция. В публичных местах — даже в судах — вы нередко появляетесь в майке с портретом Навального. Вы поддерживаете его идеи и его деятельность?

— Да, я поддерживаю его. Я считаю, что он незаконно преследуется и осуждается российскими судами. Считаю его узником совести и политическим заключенным, поскольку он преследуется за свои убеждения и за свою политическую деятельность.

— В том числе поэтому вы защищаете экс-координатора уфимского штаба (Штабы Навального признаны в РФ экстремистской организацией, их деятельность запрещена) Лилию Чанышеву?

— Да, она также является политической заключенной и также преследуется за свою легальную, абсолютно законную политическую деятельность.

— Как сейчас расследуется ее дело?

— 9 апреля у Чанышевой истекает очередной срок содержания под стражей. Скорее всего — поскольку в стране пока ничего кардинально не поменялось в политическом плане — следствие захочет продлить ей срок ареста. И суд, скорее всего, с этим согласится. Я как ее защитник буду в этом процессе участвовать, буду вновь ходатайствовать об изменении меры пресечения ей на не связанную с лишением свободы.

Относительно хода самого следствия по ее делу я знаю лишь, что пару недель назад с Чанышевой проводились некоторые следственные действия — в частности, ознакомление ее с результатами назначенных следователями СКР экспертиз. Поскольку я нахожусь в Уфе, я в этом не принимал участия; там работали московские адвокаты Чанышевой. И пока мне трудно сказать, какая вообще у СКР стратегия и тактика в отношении дела Лилии.

— Кажется, что в медийной сфере война в Украине сейчас заслонила собой многие события и процессы в России, в том числе преследование оппозиционных активистов. Как вы думаете, что в таких условиях можно сделать обществу для защиты Чанышевой, ее освобождения?

Для освобождения Чанышевой сейчас делается очень многое — на полях сражений в Украине

— Именно для ее освобождения сейчас делается очень многое — на полях сражений в Украине. Никто для нее больше не делает, чем украинские военнослужащие, оказывающие сопротивление российской военной агрессии. Если им удастся защитить свою родину — возможно, под влиянием этого что-то изменится и в нашей стране. Может, у нас появится независимый суд, реальное разделение властей, свобода слова и печати, будут свободные и честные выборы — все, за что боролись Лилия Чанышева, Алексей Навальный и другие российские политзаключенные. Как скоро это случится, никто не знает, но подчеркну, что эта война, затеянная Россией в Украине, уже становится катализатором всех политических процессов. И я не удивлюсь, если завтра Чанышева и Навальный выйдут на свободу и примут активное участие в политической жизни страны.

А пока я хочу, чтобы вот это безумие, которое началось 24 февраля, как можно быстрее закончилось, и мы перестали падать в эту пропасть. Чем быстрее оно закончится, тем быстрее и легче мы выкарабкаемся наверх. И прекращать войну нужно немедленно — потому что каждый день на этой войне гибнут люди.

Подписывайтесь на наш канал в Telegram. Что делать, если у вас заблокирован сайт "Idel.Реалии", читайте здесь.

Комментарии (3)

Комментирование закрыто. Если вы хотите оставить комментарий к этой статье, напишите нам на idelreal@rferl.org

XS
SM
MD
LG