Российские эмигранты за рубежом по-разному прожили 2025 год. В беседах с "Idel.Реалии" они рассказали о сложной ситуации с работой, с получением вида на жительство и политического убежища, однако заявили, что не теряют надежды на успешное построение новой жизни. Собеседники редакции отметили, что не ждут улучшения политической атмосферы в России, но надеются на окончание войны с Украиной.
Василий Бернштейн, 44 года, предприниматель и социолог, Башкортостан, Санкт-Петербург — Испания:
— Самое главное, что у нас произошло в 2025 году, — мы получили вид на жительство (ВНЖ) в Испании. Ранее наша семья жила здесь по долгосрочным студенческим визам. Теперь же у нас есть ВНЖ, причем по стартап-визе.
Такой тип ВНЖ получить было довольно сложно — он требовал экспертной оценки со стороны местного агентства по инновациям при министерстве экономики Испании. Это долгая экспертиза: проверяют твой бизнес-план, трудовую биографию, компетенции, опыт всей команды — и оценивают, что ты хочешь принести в испанскую экономику. Там довольно высокий процент отказов — примерно 50% заявок. Но в случае одобрения ты получаешь серьезное преимущество — ВНЖ, который позволяет жить и работать всей семье.
Соответственно, моя жена Юля и наша дочь Лиза тоже получили такой ВНЖ. Он выдан на три года с правом на работу, с правом пользоваться социальным страхованием и так далее. Это самое главное, потому что это более-менее стабильная основа без ограничений.
Я открыл фирму, зарегистрировался как индивидуальный предприниматель. Сейчас мы выходим на рынок с несколькими цифровыми продуктами для малого предпринимательства. Юля устроилась на работу в местную испанскую компанию. Лиза летом работала продавцом — подрабатывала как студентка, а сейчас учится в местном колледже.
Словом, у нас уже относительно стабильная ситуация. Через три года нужно будет продлить ВНЖ, потом подавать уже на пятилетнюю карту резиденции, и когда пройдет каких-то десять лет легального непрерывного проживания, можно дожить и до испанского гражданства.
Живем мы по-прежнему в провинции Жирона (это в Каталонии), на побережье Коста-Брава. Здесь довольно активная местная диаспора, периодически проходят встречи русскоязычных эмигрантов из разных волн эмиграции.
В прошедшем декабре на одной из таких встреч я прочитал небольшой доклад под названием "Пять волн российской эмиграции: 1917–2025", для подготовки которого использовал методы цифровой социологии. Вообще, я сейчас осваиваю всякие новые возможности для контент-анализа, для глубоких документальных исследований на разных языках при помощи искусственного интеллекта. Это часть работы, потому что я остаюсь практикующим социологом.
Если говорить о каких-то ожиданиях от наступившего года, то особо глобальных ожиданий у нас больше нет
Также в течение прошедшего года мы посещали много культурных мероприятий в Испании. Это продолжение той культурно-общественной жизни, которая была у нас в Санкт-Петербурге. Мы не потеряли качество такой жизни — я бы даже сказал, что мы выиграли в этом качестве. Барселона как один из мировых мегаполисов представляет в этом плане возможности, несравнимые с Москвой или Санкт- Петербургом — в силу нынешней изоляции России от культурной жизни Европы.
Если говорить о каких-то ожиданиях от наступившего года, то особо глобальных ожиданий у нас больше нет. Мы не ждем каких-то существенных изменений в плане окончания войны или падения нынешнего российского режима, возвращения на родину. Я считаю, что глобальная ситуация как тянется, так и будет тянуться еще довольно долго. Также ничего значительно не изменится для российских эмигрантов — скорее, их положение ухудшится. Мы каждый день ощущаем на себе, как европейская бюрократия потихонечку пытается это положение ухудшить: вводит всё новые ограничения на пользование банковскими услугами и так далее.
К нам относятся, как к представителям страны-террориста, страны, внесенной в черный список отмывания средств. Поэтому мы здесь не самые желательные клиенты, партнеры. Нас проверяют с микроскопом при запуске нашего стартапа и бизнеса и потом периодически устраивают дополнительные проверки.
И дальше, боюсь, будет только хуже. Европейские бюрократы снимают санкции со всяких Алишеров Усмановых или еще кого-то и накладывают санкции на людей со студенческими резиденциями.
В конце декабря 2025 года стало известно, что прокуратура в Мюнхене прекратила расследование по подозрению в нарушении санкций в отношении Алишера Усманова.
В надзорном ведомстве ранее заявляли, что Усманов с апреля по сентябрь 2022 года оплачивал услуги по охране объектов недвижимости в общине Роттах-Эгерн через зарубежные компании. Адвокаты Усманова отрицали его связь с этими компаниями и имуществом "и, следовательно, применимость санкционных положений ЕС". В итоге расследование было прекращено, писал РБК.
Усманов попал под санкции Евросоюза в феврале 2022 года. Бизнесмен назвал решение несправедливым, принятым на основании "сфабрикованных и голословных обвинений". В мае 2023-го он оспорил эти санкции в суде. Но Европейский суд отклонил иск и поддержал позицию ЕС.
В марте прошлого года стало известно, что страны Евросоюза сняли санкции с бизнесменов Владимира Рашевского, Вячеслава Кантора, министра спорта России Михаила Дегтярева, сестры основателя "Холдинговой компании ЮэСэМ" Алишера Усманова Гульбахор Исмаиловой.
По данным AFP и Reuters, такое решение было принято по требованию Венгрии, которая грозила не поддержать продление санкций.
Если говорить о настроениях в целом в нашей диаспоре, то я тоже не скажу ничего хорошего. Полное ощущение, что люди пропитаны страхом. Есть довольно большое количество эмигрантов, которые даже имеют испанские паспорта, но сохраняют связи с Россией. Они пытаются сидеть на двух стульях. Посещают Россию и не проявляют никакой политической позиции, поскольку по-прежнему боятся российского режима — боятся что-то сказать, боятся попасть на фото с условными "иноагентами" на каком-то мероприятии. Если они что-то и делают в плане активизма, то скрывают это. И таких людей здесь довольно много.
Но всё же мы живем, не только просто выживаем здесь. У нас в семье по поводу будущего, я бы сказал, сдержанный, спокойный оптимизм.
Елена Соловьева, 50 лет, журналистка, Сыктывкар, Коми — Канада:
— Мы уже почти два года ожидаем получения политического убежища. Пока наш статус не изменился. Поэтому мы живем, как многие эмигранты, по принципу: день прошел и ладно. Все базовые потребности у нас удовлетворяются — есть крыша над головой, мы не голодаем и думаем, что это уже и хорошо.
В России тем временем на меня завели уголовное дело по ч. 2 ст. 330.1 УК РФ — за неисполнение обязанностей иноагента. Скоро начнется судебный процесс.
В прошлом году я начала работать в издании "Коми Дейли", которое непонятно почему российское государство считает "террористическим".
В ноябре 2024 года Верховный суд России объявил "террористической организацией" "Форум свободных государств постРоссии", выступающий за отделение регионов. Позже ФСБ опубликовала список из 172 "структурных подразделений" форума. В него попало и независимое региональное медиа Komi Daily. При этом представители издания заявили, что не имеют никакого отношения к форуму.
Я также начала делать свой подкаст об истории и мифологии народа коми "Голоса леса". Мне всегда хотелось сделать народ коми узнаваемым, вывести его из тени "великого русского брата", в которой находятся многие народы в России. У них у всех есть своя интересная история и культура, о которой мало кто знает. Надеюсь, что такие проекты будут у всех народов. В этом плане я собой довольна, что я так творчески реализуюсь. Мне кажется, что получается неплохо, но жаль, что пока его мало слушают.
Также в 2025 году я надеюсь запустить видеопроект — пока не буду говорить, какой именно. Он будет на французском языке: мне, с одной стороны, нужно тренировать свой французский, с другой — хочу реализоваться в сфере журналистики и для франкоговорящей аудитории. Так-то я уже пишу статьи на французском языке для местных изданий. В конце января еду на встречу с коллегами из журнала À babord — рассказать им о своих публикациях, увидеться с ними живьем.
Еще я пошла учиться вождению автомобиля — надеюсь в этом году получить права. Словом, жизнь продолжается.
У меня такое ощущение, что закончился какой-то большой исторический период, продолжавшийся минимум десятилетиями
Мы полны и тревог, и надежд — и за себя, и за мир. Сейчас мы особенно остро чувствуем, что связаны со всем миром, с происходящими в нем событиями. Мы ощущаем, что наша жизнь может в любой момент измениться из-за того, что нарешают там наверху какие-то непонятные дядьки. В частности, мы видим, как во многих странах нарастают настроения типа "давайте выгоним всех этих эмигрантов-дармоедов к черту" — хотя мы никакие не дармоеды. В общем, мы стараемся надеяться на лучшее, но готовимся к худшему.
У меня такое ощущение, что закончился какой-то большой исторический период, продолжавшийся минимум десятилетиями — и начинается какая-то новая эпоха. А текущие конфликты не разрешились и, может, и не будут разрешены, а будут только усугубляться. "Колбасит" уже весь мир — он как будто хочет свалиться в XIX век, в эпоху империалистических захватов. Но я надеюсь, что всё же "хоббиты донесут кольцо до Ородруина".
А в личном плане я рада, что у меня очень хорошая семья, в которой все друг друга любят. Нужно, чтобы в мире было побольше любви — нам всем её не хватает.
Марк Серов, 22 года, активист, волонтер, Татарстан — Грузия:
— Я по-прежнему живу в Грузии. Бытовые условия у меня вполне сносные, живу с друзьями в квартире в Тбилиси. Доходы какие-то также есть. В прошлом году я работал на автомойке, а также постажировался на одном из заводов. Ещё мне помогали деньгами родители, и я получал какую-то помощь от фондов.
В свободное время я часто путешествовал между Тбилиси и Батуми. Побывал также в Армении, где не по своей воле пришлось задержаться. Волонтерил в организации, которая помогает украинским беженцам в Грузии. Мы собирали деньги на медикаменты для них. Участвовал в митингах и шествиях в поддержку Украины, в мероприятиях памяти Алексея Навального.
Ездил на суды к россиянам Артему Грибулю, Анастасии Зиновкиной и Антону Чечину в Тбилиси, которых осудили на восемь с половиной лет каждого. Снял репортаж для Sota Vision про журналиста и участника акций за европейский путь Грузии Нику Кация. Посещал разные концерты, спектакли. Ездил в июне в палаточный лагерь на эмигрантский проект "Территория свободы", где собралось много людей из разных стран.
В целом ушедший год оставил у меня смешанные впечатления. Ментально я себя стал чувствовать хуже за этот год. Были моменты счастья, была и сезонная (осенняя) депрессия — довольно продолжительная. Бывало, что не хватало денег, это приводило к стрессу. Но мне очень помогало и помогает то, что рядом со мной всегда находились друзья.
Как и раньше, тяжелые впечатления оставляли события войны в Украине, которой нет ни конца ни края, а также продолжающиеся политические репрессии в России. И никакой надежды на изменения в России тоже нет. Это вводит в тяжелое эмоциональное состояние. С такими впечатлениями, я бы сказал, нелегко встраивать себя в новую жизнь, хотя я уже два года в эмиграции.
Но всё же в основном я позитивно настроен. Сейчас занялся своим ментальным здоровьем, общаюсь дистанционно со специалистами, которые консультируют меня, помогают. Нашел на днях новую работу — курьером в доставке. Мне это дело нравится. Планирую заработать побольше денег в следующие месяцы.
Никакой надежды на изменения в России тоже нет. Это вводит в тяжелое эмоциональное состояние.
Грузия мне нравится, она стала для меня вторым домом, но я планирую в течение нынешнего года двигаться дальше, в Европу. Поэтому у меня настроение приподнятое — я вижу надежду для себя и для своих друзей.
Если говорить о политических перспективах, ожиданиях, я думаю, что в этом году вряд ли что-то изменится. Конечно, украинцы очень хорошо держатся, продолжают сопротивляться стране, которая намного больше, чем Украина. Их борьба оставляет воодушевляющее впечатление, я желаю им победы.
Но слабо верится, что боевые действия в этом году закончатся. Уже приближается символическая дата — 1418 дней с начала войны. Ровно столько длилась Великая Отечественная война. И я не вижу перспектив скорого конца войны нынешней.
Не ожидаю я и каких-то позитивных изменений в России. Хотя никто не знает, когда в России такие изменения могут произойти. Возможно, это будет после естественной смерти "Путлера" или когда его уберут от власти. Надеюсь, что после этого к власти в России придет более либеральный политик — желательно не из его [Путина] окружения. Тогда он сможет вывести войска из Украины. Но на резкую смену режима я не надеюсь.
Сергей Ухов, 40 лет, общественник, Пермь — Франция:
— От прошедшего 2025 года у меня сложилось впечатление, что внутри России люди как-то попривыкли ко всей ситуации и с войной, и с санкциями, и с репрессиями. Понятно, что они не могут протестовать, поэтому занимаются собственной жизнью — работают, растят детей, занимаются домашними делами и так далее.
В эмигрантской среде, по моим наблюдениям, люди тоже, в общем, как-то более-менее нашли свой уголок, как-то тоже свыклись, адаптировались к условиям проживания.
Я с 2022 года живу с семьей во Франции. Мы чувствуем себя здесь достаточно уверенно. Это страна, где работает закон, где есть права — не просто декларируемые. Ты каждый день ощущаешь, что ты защищен — и ты спокоен. И я давно перестал просыпаться по утрам и прислушиваться, нет ли ОМОНа за дверью.
Наша дочь учится в университете, сын — в школе. Моё главное занятие — это по-прежнему расследования на канале "Пермь 36,6". В прошлом году мы получили премию "Редколлегии" за одно из них.
Живу я здесь на пособие и на стипендию, которую мне платят за обучение по новой специальности — мастера-механика. Дело в том, что я по прежней специальности — инженер-химик, но такую работу найти в городе, где я живу, невозможно, здесь просто нет таких предприятий. Поэтому сейчас я осваиваю новую специальность. Учиться я буду год, плюс потом ещё восемь недель практики.
Уже столько людей погибло на войне с Украиной — это просто катастрофа. В российских селах уже практически нет мужиков.
Помимо этого, я прилагаю большие усилия, чтобы как-то социализироваться, не концентрироваться исключительно на российских делах. Хочется адаптироваться, чтобы жить здесь было комфортно, чтобы я мог иметь друзей, поэтому учу французский язык — тем более, что мне это будет нужно и на будущей работе здесь.
Если говорить о том, что творится в России, то очень тревожно, что человеческая жизнь там становится всё менее и менее ценной. Уже столько людей погибло на войне с Украиной — это просто катастрофа. В российских селах уже практически нет мужиков.
И я не ожидаю какого-то смягчения обстановки, уменьшения количества жертв на войне. Только желаю Украине выдержать всё это.
Я вижу также, что, помимо Украины, завязываются ещё и новые узлы конфликтов по всему миру. Но я считаю, что с ними международные институты справятся, и не переживаю за это.
А в Пермском крае, как и повсюду в России, развернуты по-настоящему массовые политические репрессии: никого не жалеют, по малейшим надуманным основаниям сажают в СИЗО и в спецприемники: за перевод денег ФБК много лет назад, за посты в интернете, за концерты на улице.
Евгений Шепелев, 37 лет, активист, Стерлитамак, Башкортостан — Франция:
— В прошлом году, 4 декабря, мне в России вынесли второй обвинительный приговор по статье о "повторной дискредитации Вооруженных сил РФ". К сожалению, я утерял связь со своими адвокатами и даже не знаю, какое наказание мне назначили. Обжаловать этот приговор я — в отличие от первого (в марте 2024 года суд признал Шепелева виновным в распространении "военных фейков" и приговорил его к пяти месяцам исправительных работ — "Idel.Реалии") — уже не буду; не вижу смысла, поскольку Россия всё равно не исполняет решения международных судебных инстанций.
Сейчас я по-прежнему жду получения политического убежища во Франции.
Также у меня произошли перемены в месте жительства — мне пришлось съехать из квартиры в Сент-Этьене, и теперь я, можно сказать, скитаюсь по стране. Был в Лионе, в Анси, в Ниме, в других городах. Сейчас живу у знакомых в городке недалеко от Парижа. Такая скитальческая жизнь, конечно, напрягает, но я не унываю. Нынешний образ жизни позволяет мне всё больше знакомиться со страной, с людьми.
Я не верю, что нынешняя война с Украиной просто так остановится, "заморозится"
Конечно, хорошо бы найти свой уголок. Но в социальных службах отказываются мне его найти — говорят, что, мол, мест нет. Я им говорю, что приходится иногда ночевать на улице, но они лишь разводят руками. Живу я по-прежнему на пособие, так как работать пока не имею права. В социальных службах получаю продукты, так что питаюсь без проблем.
Мне всё больше нравится Франция — и, конечно, я хотел бы здесь остаться. Здесь всё красиво, ухожено. Даже в маленьких городках, деревнях все равно какой-то быт для людей нормально сделан. Люди здесь спокойно себя чувствуют.
Надежда на нынешний год у меня одна — что Россия ослабнет, возможно, развалится и больше не будет иметь возможности опять копить силы, дурманить свое население и отправлять его на войну в какую-нибудь другую страну.
Я не верю, что нынешняя война с Украиной просто так остановится, "заморозится". Если даже так произойдет, то воюющие сейчас "орки" вернутся, собьются в банды и будут терроризировать уже собственное население. А экономика уже обрушена, поэтому страну в ближайшее время не ожидает ничего радужного.
Вообще, полагаю, точка невозврата для России уже пройдена, идет закат этой империи — и страна испытывает все последствия за то, что её власть при поддержке большинства населения натворила.
Леонид Спирин, 26 лет, журналист, Татарстан — сейчас проживает за рубежом:
— В прошедшем году моим главным делом оставалось редактирование и издание журнала "Гроза", чем я занимаюсь уже пять лет. Это останется главным делом и в наступившем году.
Ушедший год для "Грозы" был самым тяжелым за всё время её существования. Впервые мы были вынуждены объявить экстренный сбор средств, чтобы продолжить работу. Но мы справились с этим кризисом, выжили, хотя и было очень тяжело. Сейчас стало получше.
В целом какой-то новый подобный кризис, конечно, продолжает маячить как перед нашим изданием, так и, наверное, перед всеми российскими эмигрантскими редакциями. Журналистский рынок сужается, и, думаю, мало кто из наших коллег чувствует себя сейчас уверенно.
Нет большой уверенности в завтрашнем дне, разумеется, и у меня. Хотя моё положение, в общем-то, получше, чем у многих эмигрантов, которые были в России простыми активистами и уехали из страны, не имея в своем багаже специальности, подобно моей, или какой-то другой профессии, по которой можно было бы работать дистанционно.
В наступившем году я не вижу никаких предпосылок к тому, чтобы что-то стало лучше. А надежда, думаю, у нас у всех одна — чтобы поскорее куда-нибудь ушел Владимир Путин и закончилась война.
Пока мне моей нынешней стабильности хватает
Что касается моих личных планов на ближайшее будущее, то я их особо не строю. Поясню: уже четыре года я живу в одной и той же стране, но я не знаю языка, не знаком практически ни с кем из местных жителей и не думал о какой-то легализации, социализации здесь, потому что я не могу помыслить свою жизнь в отрыве от России. Для меня это какая-то закрытая что ли тема, и я об этом не думаю.
Хотя, может, жизнь и заставит об этом задуматься — захочется более стабильной ситуации в плане документов, работы и так далее. Но пока мне моей нынешней стабильности хватает. Может, это не совсем полноценная жизнь, но меня она устраивает.
Подписывайтесь на наш канал в Telegram.
