В Оренбургском областном суде с августа 2025 года проходит процесс над десятью фигурантами "Баймакского дела", которых обвиняют в "организации массовых беспорядков". Шестерым из них также предъявлено обвинение в "применении насилия в отношении представителя власти". По данным "Idel.Реалии", суд закончил допрашивать свидетелей обвинения и приступил к допросу свидетелей защиты. Знакомые с ходом процесса источники редакции считают, что следствию и гособвинению не удается доказать вину подсудимых в "организации массовых беспорядков" в Баймаке. Подробнее — в материале "Idel.Реалии".
Обвиняемые: "Уголовное дело о детских играх в снежки с силовиками сфабриковано"
О том, что СКР выделил в отдельное производство дела нескольких участников баймакских событий и назначил их "организаторами и координаторами массовых беспорядков на месте", стало известно во время первого процесса над фигурантом "Баймакского дела" — Илшатом Ульябаевым (суд проходил в Орске с конца мая по июль 2024 года).
Семнадцатого января 2024 года судья Баймакского районного суда Башкортостана Элина Тагирова признала башкирского активиста Фаиля Алсынова виновным по ч. 1 ст. 282 УК РФ ("Возбуждение ненависти либо вражды") и приговорила его к четырем годам лишения свободы в колонии общего режима. Гособвинение запрашивало для активиста те же четыре года, но в колонии-поселении.
На оглашение приговора приехало несколько тысяч сторонников Алсынова, которые встретили решение суда с возмущением. На площади перед зданием суда произошли столкновения с силовиками, которые забрасывали протестующих гранатами со слезоточивым газом и избивали их дубинками. Протестующие в ответ закидывали полицию снегом. В итоге силовикам удалось вывезти Алсынова из здания суда только после того, как к ним прибыло значительное подкрепление.
После протестов в Баймаке Следственный комитет возбудил уголовные дела по двум статьям: организация и участие в массовых беспорядках (ч. 1 и 2 ст. 212 УК РФ), а также применение насилия в отношении представителя власти (ч. 1 ст. 318 УК РФ). Фигурантами этих дел стали около 80 человек.
В январе 2025 года Шестой кассационный суд в Самаре постановил направить дела десятерых обвиняемых, которых следствие считает "организаторами массовых беспорядков" в Баймаке — Юлая Аюпова, Ильяса Байгускарова, Артура Мухаметова, Ахмета Якупова, Закира Ахмедина, Самата Давлетова, Салавата Елкибаева, Даниса Гайсина, Айнура Хусаинова и Альфинур Рахматуллиной — для рассмотрения по существу в Оренбургский областной суд.
Как утверждалось в материалах "Баймакского дела", "[башкирский политэмигрант Руслан] Габбасов, постоянно проживающий на территории Литовской Республики, [Юлай] Аюпов, [Ильяс] Байгускаров, [Артур] Мухаметов и неустановленные лица, действуя по мотивам политической ненависти к существующему государственному устройству России, желая дестабилизировать общественно-политическую обстановку в РФ, <...> объединились в организованную группу в целях организации массовых беспорядков в Баймакском районе под предлогом поддержки [Фаиля] Алсынова в день вынесения приговора".
Аюпову, Байгускарову, Мухаметову также вменили то, что они "в целях достижения задуманного и помощи в организации массовых беспорядков приискали из числа жителей РБ [Ахмета] Якупова, [Закира] Ахмедина, [Самата] Давлетова, [Салавата] Елкибаева, [Даниса] Гайсина и иных неустановленных лиц", которых следствие определило как "координаторов на месте". Позднее в группу "организаторов и координаторов" СКР добавил Альфинур Рахматуллину и Айнура Хусаинова.
17 января 2024 года — после оглашения приговора Фаилю Алсынову — "организаторы" и "координаторы", по версии следствия, "рассредоточились среди иных участников несанкционированного митинга, после чего стали призывать присутствующих к неподчинению требованиям сотрудников полиции и Росгвардии, <...> при этом сопровождали свои призывы личным применением насилия, подавая пример другим участникам митинга".
Всем десятерым обвиняемым вменили ч. 1 ст. 212 УК РФ ("Организация массовых беспорядков"). Кроме того, Мухаметову, Елкибаеву, Аюпову, Давлетову, Якупову и Рахматуллиной также предъявили обвинение по ч. 1 ст. 318 УК РФ ("Применение насилия, не опасного для жизни и здоровья, в отношении представителя власти"), поскольку они, как утверждает следствие, "в ходе массовых беспорядков лично применили насилие в отношении представителей власти".
Ранее "Idel.Реалии" проанализировали материалы "Баймакского дела" и подробно рассказали о том, в чем конкретно обвинили всех десятерых фигурантов.
Перед началом процесса в правозащитном проекте "ОВД-Инфо" сообщали, что обвиняемые не признают вину в "организации массовых беспорядков".
— Этих десятерых фигурантов выбрали "организаторами" потому, что, по версии следствия, у них была якобы самая активная роль в событиях, — заявили "Idel.Реалии" в "ОВД-Инфо". — В обвинительном заключении упор делается на их якобы предварительный сговор, на их распоряжения о "подготовке массовых беспорядков", на их коммуникацию в соцсетях с рядовыми участниками будущего схода, но нет никакой конкретики. Не приводятся никакие личные переписки, нет прослушек, которые бы доказывали их намерение организовать массовые беспорядки. Обо всём говорится очень обтекаемо, употребляются очень размытые формулировки. А остальная их роль в организации сводится к их активному участию уже во время самих событий. И на самом деле нет никаких убедительных доказательств, за что можно было бы их привлечь к ответственности по ч. 1 ст. 212 УК РФ.
Сами подсудимые также неоднократно заявляли, что не признают вину.
— Уголовное дело о детских играх в снежки с силовиками сфабриковано, — сказал на заседании Верховного суда России 3 июня 2025 года Айнур Хусаинов.
— Нас хотят всем показать преступниками, — заявила на том же заседании Альфинур Рахматуллина. — Я участие в массовых беспорядках не принимала. Мы не нападали, мы защищались.
— Сперва сделали нас простыми фигурантами, потом сделали координаторами, чтобы нас не выпустить, — отметил Ахмет Якупов.
Ильяс Байгускаров на том же заседании выступил с резкой критикой всей судебной системы.
— Вы не слушаете наши заявления, вы не принимаете наши отводы, вы не принимаете наши ходатайства, — констатировал Байгускаров.
"Никак не получается следствию и гособвинению доказать "организацию", за какие бы соломинки они ни цеплялись"
Судебный процесс над "организаторами массовых беспорядков" в Баймаке стартовал в Оренбургском областном суде в августе прошлого года. С тех пор состоялось около 30 заседаний.
Процесс ведет коллегия из трех судей: Андрей Азаренко (председательствующий), Татьяна Червонная и Александр Артамонов. Гособвинение поддерживает представитель прокуратуры Оренбургской области Сергей Челышев.
Как следует из карточки дела на сайте суда, в течение сентября 2025 года-февраля 2026 года судебные заседания проходили в среднем один-два раза в неделю. Такой же график заседаний, как сообщали башкортостанские активисты, намечен и на март.
По данным "Idel.Реалии", в течение осени 2025 года-начала зимы 2026-го на процессе исследовали материалы дела и допрашивали свидетелей обвинения.
"Видно, что свидетели, которые выступают против осужденных, сами не знают, что говорят, несут бред, — прокомментировали итоги одного из таких заседаний родственники Юлая Аюпова. — В общем, послушали многотомную сказку".
"Idel.Реалии" на условиях анонимности поговорили с источниками, знакомыми с ходом процесса, о том, каким образом следствие и гособвинение доказывают вину подсудимых в "организации массовых беспорядков" в Баймаке.
— Все доказательства обвинения строятся исключительно на показаниях сотрудников правоохранительных структур, которые присутствовали на площади, — сказал один из собеседников редакции. — Никаких доказательств того, что обвиняемые или вообще кто-то другой "организовывали массовые беспорядки", нет — ни переписок, ни расшифровок переговоров, которые бы хоть как-то свидетельствовали об этом. На представленных обвинением видео всё выглядит хаотично: люди что-то кричат, куда-то перемещаются, кидают снежки. Не видно какого-то руководства людьми. Судя по всему, следствие просто вычленило из множества видео несколько самых активных, самых заметных участников протеста и назначило их "организаторами".
Источник рассказал, что один из бывших сотрудников силовых структур рассказал на суде, как следователь брал у него показания.
— По его словам, его начальник сказал ему поехать в Уфу, он приехал к следователю вместе с коллегами, тот взял паспорта и сказал подождать. Они ушли, погуляли по Уфе, вернулись, подмахнули, не читая, показания. И на этом всё. Естественно, суд был удивлен такими показаниями. В принципе, в нормальном судебном процессе после того, как у вас один из ключевых свидетелей сказал, что его вынудили дать показания, дело должно было вернуться прокурору, а в отношении следователей, которые сфальсифицировали показания, должны были быть вынесены частные определения, — сказал собеседник.
Другие допрошенные в суде силовики, по словам источника, заявили, что они "уже плохо помнят показания, которые давали на следствии":
— Но, когда их показания оглашают на процессе, они радостно утверждают, что всё именно так и было. Суд при этом не дает возможности подсудимым и защите задавать вопросы сотрудникам о том, как происходила дача показаний, сколько раз, кому именно они их давали и так далее.
Другой собеседник "Idel.Реалии" отметил, что "все показания сотрудников идентичны, независимо от того, где они были следствием допрошены — в Уфе, в Оренбурге или в зоне СВО или специальной военной операцией власти России обязывают называть полномасштабное вторжение в Украину.; их как будто допрашивали по спущенной методичке".
— В суде было просмотрено много видео — и нигде не было зафиксировано призывов бить силовиков, применять насилие. Максимум — некоторые из нынешних подсудимых там говорят в окружении людей, что "нужно стоять за справедливость до конца", что "если народ разойдется, то этим покажет слабость". Ни слова про то, чтобы бить сотрудников. Однако обвинение буквально любой жест, любой взмах рукой, любой выкрик обвиняемых расценивает как призыв к беспорядкам, хотя на этих же роликах видно, что на эти взмахи никто не реагирует из толпы, никто не бросается "нападать" на силовиков, — сказал собеседник.
Ещё один источник редакции, говоря о фабуле обвинения, отметил, что "многие подсудимые даже не были знакомы друг с другом до 17 января".
— В деле нет никаких переписок в мессенджерах обвиняемых с тем же Габбасовым, друг с другом или с другими протестующими. Нет стенограмм прослушек телефонных переговоров, которые бы свидетельствовали о каких-то приказах, понуждении, уговорах людей принять участие в протесте. В частности, когда действия обвиняемых пытаются связать с постами Габбасова в соцсетях, они говорят: "Мы его вообще не знаем — слышали, что такой есть, но у нас и в республике достаточно авторитетных активистов, защитников экологии, к которым прислушиваются люди".
Собеседник редакции также сказал, что следствие "пыталось уцепиться за изъятые у некоторых обвиняемых рации".
— Но эти рации сели на морозе и не работали. При этом их наличие, к тому же в условиях глушения мобильной связи 17 января, — отнюдь не криминал и не "организация". Они по этим рациям даже не переговаривались толком, и следствие не смогло доказать, что они как-то координировали по рациям протест, — констатировал источник.
Как удалось выяснить "Idel.Реалии", на одном из заседаний в качестве свидетеля допросили заместителя главы администрации Баймакского района (его фамилию узнать не удалось). Он рассказал, что 17 января на площади рациями пользовались и силовики в гражданской одежде, находившиеся среди протестующих, и сотрудники самой администрации, передававшие сообщения о происходящем.
По данным "Idel.Реалии", показания в пользу обвиняемых дали также многие уже осужденные по "Баймакскому делу".
— Они говорили, что их никто не организовывал, не координировал, что они даже не знакомы с подсудимыми, — сообщил один из источников "Idel.Реалии". — Осужденные также заявили, что никто в интернете их не уговаривал, не принуждал приходить к Баймакскому суду 17 января, и что на самом сходе им никто не отдавал приказы, куда идти и что делать, никто не организовывал "беспорядки", не координировал их. "Беспорядки" же, по их мнению, спровоцировали сами силовики, когда применили силу и спецсредства — дубинки, шумовые гранаты — и после этого уже народ начал в ответ кидать в них снежки.
Как отметил источник, "прокуратура от показаний свидетелей защиты, конечно, заерзала".
— Тут ведь не обвинишь защитников, что они как-то подговорили свидетелей — они ведь все сидят в колониях, допрашиваются по видеоконференцсвязи, адвокаты не могут влиять на их показания. Поэтому, насколько известно, прокуратура намерена в дальнейшем вызвать новых свидетелей обвинения, поскольку показания уже допрошенных ранее никак позиции гособвинения не помогли.
Резюмируя, все источники "Idel.Реалии" заявили, что, по их мнению, доказательств того, что подсудимые "организовывали массовые беспорядки" в Баймаке, нет.
— Никак не получается следствию и гособвинению доказать "организацию", за какие бы соломинки они ни цеплялись, — заявил один из собеседников редакции. — И появляется перспектива, что ч.1 ст. 212 может быть вообще исключена судом из обвинения, что, соответственно, существенно уменьшит срок возможного наказания. Конечно, 318-ю статью тем, у кого она есть, оставят. Но 212-ю, возможно, переквалифицируют на "участие" [в массовых беспорядках].
Другой собеседник отметил, что "этот процесс — одно из самых сфабрикованных в последнее время дел".
"Сидеть в оренбургском СИЗО куда тяжелее, чем в уфимском"
С лета прошлого года обвиняемые содержатся в СИЗО-1 Оренбурга.
— Здоровье у них сейчас в порядке, — рассказал "Idel.Реалии" один из источников редакции. — Посылки, передачи к ним приходят регулярно. Прогулки есть, баня есть. Но, конечно, сидеть в оренбургском СИЗО куда тяжелее, чем в уфимском. Бывает, задерживают предоставление телефонных звонков родственникам.
Вместе с тем волонтеры из числа башкортостанских активистов отмечали, что в оренбургском СИЗО условия по приему передач жестче.
"В сумме получается 30 кг [на одного человека] на передачи в месяц, — писали активисты в отчете о февральской передаче обвиняемым. — В Уфе и Стерлитамаке все было гуманно и человечно. Там можно было передать очень много. А в данном случае часто обратно везут, если есть излишки продуктов".
Там же волонтеры отметили: "Врач сказала, что сверху запрещают БАДы принимать, так как это не лекарство; на вопрос "А как им покрывать дефициты?" ответили: "Они же от этого не умрут?"
Родственники обвиняемых вновь всё чаще вынуждены объявлять сбор денег на передачи и оплату услуг адвокатов, а также на свои поездки в Оренбург.
— Сейчас ситуация достигла критической точки, — писали в конце февраля родные Даниса Гайсина. — Судебные заседания проходят еженедельно, требуются постоянные расходы на адвокатов и документацию. Передачи в СИЗО (продукты, лекарства, самое необходимое) — это постоянная и значительная статья расходов, без которой невозможно поддерживать здоровье и дух нашего близкого в этих тяжелейших условиях. Наши собственные силы и средства полностью исчерпаны. Мы оказались в крайне стеснённых обстоятельствах, когда каждая копейка на счету, а потребности — жизненно важные.
В августе 2025 года также стало известно, что обвиняемого Ахмета Якупова с момента прибытия в СИЗО дважды отправляли в карцер из-за "нарушения режима"; в ответ Якупов объявлял голодовку.
"Поругался [с администрацией СИЗО] потому, что не дали ему его сумку из Уфы с продуктами, — писала дочь обвиняемого. — Он объявил голодовку на три дня. Кормят очень плохо, написал он в письме".
Как рассказывал ранее на условиях анонимности один из уфимских адвокатов, "условия в этом СИЗО довольно жесткие — всё делается по нормам Уголовно-исполнительного кодекса и правилам внутреннего распорядка".
— Прогулки там предоставляются строго по нормативам, и свидания с родственниками так же должны даваться, — отмечал собеседник. — А для мусульман по тем же правилам должно предоставляться отдельное меню.
Как отметил один из источников "Idel.Реалии", "в этом СИЗО обвиняемых "щемят" с момента заезда".
— Но это не те люди, которых можно так просто "щемить", они и отпор могут дать, — сказал собеседник редакции. — Если возникают проблемы, ущемляют их права, они пытаются как-то договариваться по-нормальному с администрацией СИЗО, но готовы и обжаловать её действия в судебном порядке. В целом они очень хорошо держатся и поддерживают друг друга, особенно тех из них, кто постарше и здоровьем послабее.
Собеседник "Idel.Реалии" также заметил, что "процесс открытый, но на нем, кроме родственников обвиняемых, никто не присутствует": "Нет ни местной прессы, ни правозащитников, никого, хотя подсудимые очень хотели бы этого, чтобы рассказать о том, что они думают об этом деле".
По данным "Idel.Реалии", допросы свидетелей и исследование доказательств продолжатся в марте.
Как предположил один из источников редакции, "возможно, в мае суд перейдет к допросу самих подсудимых".
— На приговор суд выйдет где-то к концу лета, — предположил другой источник. — Нужно сказать, суды явно "нажестили" с первыми приговорами по "Баймакскому делу", когда назначали очень большие сроки подсудимым. Потом приговоры были уже помягче, и сейчас есть надежда, что по "организаторам" приговор тоже не будет слишком суровым.
Арест обвиняемым, как сообщали их родственники, в последний раз был продлен до 16 марта 2026 года.
- По данным "Idel.Реалии", в течение 2024-2025 годов суды первой инстанции осудили 68 участников протестов в Баймаке. 66 из них приговорили к срокам от 3 лет и 3 месяцев до 7,5 лет лишения свободы (с учетом рассмотрения их жалоб в апелляционных инстанциях).
- Одной осужденной — Минзие Адигамовой — суд отсрочил исполнение наказания (четыре года лишения свободы) до достижения её детьми 14-летнего возраста. Ещё одну участницу баймакских событий (её имя не называется) суд приговорил к принудительному амбулаторному лечению у психиатра, признав её виновной в "призывах к массовым беспорядкам" (ч. 3 ст. 212 УК РФ).
- На основе данных правозащитных проектов "Поддержка политзеков. Мемориал" и "ОВД-Инфо", а также из сообщений родственников осужденных и их адвокатов "Idel.Реалии" выяснили, что по состоянию на середину декабря 2025 года как минимум 28 осужденных фигурантов уже отбывают наказание в различных колониях общего режима за пределами Башкортостана. Одному из них, Фатиху Ахметшину, суд в конце декабря прошлого года заменил отбывание наказания в колонии на принудительные работы.
- Правозащитный проект "Поддержка политзеков. Мемориал" по состоянию на январь 2026 года признал политическими заключенными 64 осужденных по "Баймакскому делу".
- Все материалы "Idel.Реалии", посвященные "Баймакскому делу", опубликованы в специальном разделе на нашем сайте.
Подписывайтесь на наш канал в Telegram.
